Повернута на тебе полностью

– Об этом не беспокойся, – успокаиваю я его. Мне хочется, чтобы он вообще ни о чем не тревожился. – Все, что у меня есть, теперь твое. Понимаешь?

Он обнимает меня и прерывисто вздыхает.

– Asante, Дженни.

Микроволновка пищит, и я приношу ему тарелку овсянки. Он подозрительно всматривается в нее.

– Она вкусная, – уверяю я его. – Тебе надо что-то поесть.

Он берет ложку, осторожно пробует и расплывается в улыбке.

– Вкусно, – говорит он. – Очень вкусно.

Сев рядом с ним, я провожу рукой по его выбритой голове. Я сделаю все, что смогу, только бы он был счастлив.

– У нас все будет хорошо. Обещаю тебе, Доминик. У нас все будет хорошо.

Через полчаса в дверь стучит Майк. Он принес одежду для Доминика.

– Не очень много, – говорит Майк. – Джемпер и джинсы. Пальто, несколько пар носков. Я принес пару ботинок, но у меня сорок второй размер. Я не уверен, что они ему подойдут.

Боже мой, а я и не подумала даже о половине всех этих вещей! Нам надо пройтись по магазинам, и чем раньше, тем лучше.

– Это замечательно.

– Если вам нужно что-то еще …

– Входи же, – взволнованно говорю я. – Познакомься с Домиником.

Майк колеблется.

– Пожалуйста…

Он, смущенно улыбаясь, идет за мной в кухню. Как только мы входим, Доминик встает и опять ударяется головой о балку.

– Придется мне закрыть все балки поролоном, если ты все время будешь биться о них головой.

Доминик только улыбается в ответ.

Я поворачиваюсь к Майку и вижу, что он стоит разинув рот и смотрит на моего возлюбленного.

– Майк, – говорю я. – Это – Доминик Оле Нангон.

Майк продолжает стоять как вкопанный.

– Майк!

– Простите, простите. – Усилием воли он выходит из транса и протягивает руку. – Я – Майк. Из соседнего дома. Очень рад знакомству.

Доминик протягивает ему руку, и я вижу, как Майк вздрагивает от сильного рукопожатия.

– Спасибо, Майк. Я очень счастлив, что нахожусь здесь.

– Я принес кое-какую одежду, чтобы выручить вас. Но, черт возьми, не думаю, что ты сможешь ее натянуть.

Он оглядывает Доминика с ног до головы.

– Какой у тебя рост?

– Очень большой, – говорит Доминик.

Неловкость исчезает, и мы все смеемся.

– Послушай, если тебе что-то понадобится, – говорит Майк Доминику, – я совсем рядом, в соседнем доме. Только скажи.

– Спасибо, Майк.

Они опять обмениваются рукопожатием.

– Надеюсь, ты будешь здесь счастлив, – говорит Майк и через секунду добавляет: – Ну, я пойду. Уверен, вам много чего надо сделать. Устроиться. – Он опять смущается, а я не хочу, чтобы он так себя чувствовал. – Ну, я пошел.

– Встретимся на неделе, Майк. Приходи как-нибудь поужинать с нами.

– С удовольствием.

И когда я провожаю его до двери, Майк поворачивается ко мне с озабоченным выражением.

– Думаю, ему понадобится помощь, чтобы устроиться здесь, Дженни, – говорит он. – Доминик похож на рыбу, вытащенную из воды.

Защищаясь, я отвечаю:

– С ним будет все хорошо.

– Это не критика, – торопливо добавляет Майк. – Я просто хочу, чтобы ты знала – я рядом. Для вас обоих.

Я расслабляюсь и целую его в щеку.

– Спасибо, Майк. Увидимся позже.

Вернувшись в кухню, я готовлю для Доминика горячее молоко и разогреваю еще один пакет овсянки. Придется набить шкаф этой едой.

– Ну, – говорю я Доминику, пока он ест, – что бы ты сейчас делал дома?

– В кемпинге нет гостей, – отвечает он, – поэтому я бы упражнялся в прыжках с моими друзьями.

– О. А я и забыла про прыжки. Ты можешь тренироваться здесь, если хочешь, в саду за домом.

Звонит дверной звонок, и в глазок я вижу Нину.

– Привет, леди, – говорит она, когда я открываю дверь. – Вот подумала, неплохо бы зайти и посмотреть, все ли у тебя в порядке.

Нина никогда не заходит просто так. Либо она приехала извиниться, либо просто не может дождаться, пока я сама представлю ей Доминика. Но, какова бы ни была причина ее приезда, я рада видеть ее, поскольку уже много недель отношения между нами не назовешь нормальными.

– Все хорошо, – говорю я ей. – Самолет Доминика не опоздал. Проходи и познакомься с ним. Он на кухне. Бедняга успел замерзнуть до полусмерти. В Масаи-Мара было двадцать девять градусов жары, когда он уезжал оттуда.

Когда Нина входит в кухню, Доминик встает. В этот раз он не стукается головой. Его улыбка растягивается до ушей.

– Это – Нина, моя лучшая подруга. Я говорила тебе о ней.

– Да, – говорит Доминик, – я очень рад нашему знакомству.

Подруга пялится на него, но радости не выражает. Она оценивает его рост, разглядывает красный shuka, цветное одеяло, босые ноги, и, очевидно, ей не нравится то, что она видит.

– Чай, – говорю я. – Я заварю чай. – И толкаю подругу в ребро. – А ты садись и поговори с Домиником.

Нина садится на стул напротив Доминика и почему-то начинает кричать:

– ПРИВЕТ. КАК. ЖИЗНЬ?

– Доминик не глухой, Нина, – быстро говорю я, наливая чай в чашку. – И у него прекрасный английский.

– ЧТО. ТЫ. ДУМАЕШЬ. О. НАШЕЙ. СТРАНЕ?

– Я. ДУМАЮ. ЧТО. ОНА. ОЧЕНЬ. ХОРОШАЯ, – кричит он в ответ, и я замечаю плутовской блеск в его глазах.

– Нет нужды говорить с ним, как с испанским официантом.

– ПРОСТИТЕ, – кричит она.

Я вручаю ей чашку чая, и мы сидим в неловком молчании.