– МНЕ. НАДО. ИДТИ. – Нина быстро допивает чай. – У. МЕНЯ. ПОЛНО. ДЕЛ. ДО. ВСТРЕЧИ. ДОМИНИК.
– ДА, – отвечает он. – HASTA. LA. VISTA. BABY.[64]
Моя подруга едва не подпрыгивает от удивления. Потом дергает головой в знак того, что я должна пройти с ней до двери, и в гостиной крепко хватает меня за руку.
– Ты сошла с ума? – шипит она.
– С чего ты взяла?
– Это он? Любовь всей твоей жизни?
– Да.
– Во что ты играешь? – Подруга в изумлении качает головой. – Как ты можешь любить такого мужчину?
– Какого такого? Он красивый, с ним весело и интересно.
– Тьфу, – говорит Нина.
– Ты что, расистка?
– Расистка? Не смеши меня. Я-то в своем уме, а у тебя, кажется, шарики зашли за ролики. Посмотри в зеркало, Дженни. Ты видела, насколько вы разные? Что у вас общего? Вы не сможете построить отношения.
На это я могла бы возразить, что скорее проведу всю жизнь с Домиником, чем с таким развратным и лживым ловеласом, как ее муж, который пристает ко всем ее подругам. Или, что еще хуже, – с таким, как этот идиот Льюис, с которым она так радостно сводила меня.
Но, конечно, ничего такого я ей не говорю. Я пропускаю мимо ушей все ее ядовитые замечания о Доминике. Уверена, что, в конце концов, он ей понравится.
– В этот раз ты и правда совсем свихнулась. – Подруга грозит пальцем прямо мне в лицо. – И когда все станет ужасно, не говори, что я тебя не предупреждала.
С этими словами она выбегает из дома, а я стою с открытым от удивления ртом, дымясь от возмущения.
Возвращаюсь в кухню. Доминик сидит за столом и улыбается.
– Все прошло хорошо, – говорю я. Мой гордый воин масаи приподнимается и обнимает меня.
– Всегда что-то выигрываешь, что-то теряешь, Просто Дженни, – мудро говорит он. – Думаю, это мы будем считать потерей.
Мы оба смеемся, и Доминик обнимает меня крепче. Мое сердце переполняется любовью к нему. Он целует меня. Я таю и думаю, что сейчас я самая счастливая женщина на свете. Мне все равно, ненавидят или одобряют мои друзья мужчину, которого я выбрала. Черт с ними, думаю я. Черт с ними со всеми.
В спальне мой воин масаи кладет на кровать чемодан и открывает его. Арчи тут как тут – сует нос, чтобы провести быструю проверку. Когда Доминик в комнате, она кажется меньше. Я смотрю на свою стандартную двуспальную кровать и задумываюсь – как же Доминик поместится на ней? В его чемодане мало вещей, но есть очень большое мачете.
– Как тебе удалось провезти это через систему безопасности? – спрашиваю я.
– Безопасности? – Доминик пожимает плечами. – Не знаю.
Он вынимает мачете из чемодана.
– Ух ты. – Этот предмет выглядит очень опасным. – У нас здесь немного своеобразное отношение к ножам. Ты должен всегда оставлять его дома.
– Но как же я буду убивать нашу еду? Как буду прорубать кустарник?
– Всего этого мы здесь тоже не делаем. – Я беру нож у него из рук и кладу в ящик, который освободила для вещей Доминика. – Сам увидишь. Ты и без него будешь очень хорошо справляться.
По виду Доминика не скажешь, что я его убедила, но, думаю, когда завтра поведу его в магазин и покажу, что вся наша еда уже убита и положена в пластиковую упаковку, то он, наверное, все поймет. А еще он скоро поймет, что самые густые кусты, с которыми он столкнется в Нэшли, – это сильно разросшийся ломонос.
– Я и так не взял с собой копье. Щит, копье и мачете – это знаки достоинства воинов масаи. Мы никуда не ходим без них.
Его щит маленький, овальной формы, и сделан, как я предполагаю, из козлиной шкуры. Доминик гордо держит его перед собой. Не думаю, что щит понадобится ему здесь, но сказать не решаюсь.
Доминик кладет в ящик всего лишь несколько предметов одежды. Кажется, он довел до крайности искусство путешествовать налегке. Потом вынимает из чемодана две нити бус.
– Думаю, мы когда-нибудь поженимся, Просто Дженни, – говорит он. – А пока возьми это.
Он протягивает ожерелья. Они искусно сделаны из огромного количества стекляруса и стеклянных бусин.
– Ты примешь от меня этот подарок?
– Да, – отвечаю, затаив дыхание.
И Доминик надевает мне бусы через голову. Они ложатся на мой джемпер как плоский воротник и свисают к моим ногам.
– Это прекрасно.
– Это ожерелье замужней женщины.
– А это для тебя?
Он кивает и протягивает мне второе ожерелье, которое я надеваю ему через голову. Оно намного короче, но не менее ошеломляющее.
– Теперь мы обручены, – говорю я ему.
– Обручены?
– Это значит, что мы дали друг другу обещание вступить в брак.
Мой воин масаи улыбается.
– Значит, мы с тобой обручены, Просто Дженни.
Доминику по его визе разрешается жить в Великобритании временно, в течение шести месяцев. После этого он либо должен уехать, либо мы можем подать прошение о браке. Еще одна небольшая проблема в том, что ему не разрешено работать здесь в этот начальный шестимесячный период, а значит, может быть немного труднее с деньгами. Но мы справимся. Я уверена, что справимся. Вряд ли Доминику потребуется много денег для жизни здесь. Сначала будут небольшие траты на одежду, да и расходы на овсянку значительно возрастут. Но вряд ли будет что-то еще.
