Иовий раздумывал целый месяц и рискнул последовать совету Перразия только тогда, когда продовольствие в крепости стало подходить к концу. Комит агентов, неплохо знавший языки венедов и готов, вызвался вести переговоры от имени императора и получил на это благословение сразу и епископа Амвросия, и божественного Гонория, чей боевой пыл резко упал за месяц воздержания.
Готы встретили Перразия за крепостным рвом и доставили в свой стан. Комита агентов слегка удивило то обстоятельство, что варвары не возвели обычных укреплений, не раз спасавших их от внезапных нападений. Похоже, рекс Валия полагал, что у империи не осталось сил для мощного и внезапного удара, а потому незачем беспокоиться о женщинах и детях, гуляющих по готскому лагерю, который вольно раскинулся вдоль берега реки Адды.
Высокородного Перразия почти сразу же препроводили в шатер рекса Валии, где собрались готские вожди. В большинстве своем они были комиту агентов незнакомы, но среди них он без труда опознал рекса Аталава, приезжавшего в Медиолан несколько месяцев назад, и патрикия Сара, сына покойного Руфина, доставившего империи столько хлопот. Перразия поразила молодость готских вождей: практически все они еще не достигли тридцатилетнего возраста, включая верховного вождя Валию Балта.
– Ваши условия? – спросил Перразий, присаживаясь на предложенную скамью.
– Нас не устраивает Нижняя Мезия в качестве постоянного места поселения, – сказал рекс Валия. – Мы требуем от императора Гонория уступить готам Далмацию, Македонию, Панонию и Иллирик. На этих землях мы образуем собственное королевство, независимое от Римской империи.
Размах у готов был впечатляющим. Они не просто собирались осесть на землях империи, они собирались стать в ее провинциях правящим слоем, заменив римскую администрацию. Но даже не это было самым опасным. Готское королевство рассекло бы империю на две части и навсегда похоронило бы ее единство, и без того уже дышащее на ладан. К сожалению, готы не были единственными врагами империи. На севере Галлии уже возникло франкское королевство. Рексу Гвидону удалось подмять под себя земли вплоть до Рейна, что в будущем грозило Римской империи неисчислимыми бедами. В Норике полновластным хозяином чувствовал себя князь Верен, еще одна головная боль Рима. В Верхней Панонии утвердились аланы во главе с князем Савлом. И хотя последние называли себя федератами империи, рассчитывать на их верность было бы слишком легкомысленно. В Африке дела обстояли не лучше. Префект претория Гераклион грозил окончательно выйти из подчинения императора Гонория. В Испании бесчинствовали богоуды и волновались легионеры, не получающие жалования из казны. Префект Испании Константин слал в Медиолан отчаянные письма, но, к сожалению, помочь ему было некому.
– Я передам ваши условия Гонорию, – кивнул Перразий. – Но можем ли мы рассчитывать, что после принятия императором этих условий готы покинут Италию?
– Вне всякого сомнения, – подтвердил Валия. – Мы уйдем в свои земли сразу же, как только вы выплатите нам три миллиона денариев за нанесенную обиду.
– Какую обиду? – растерялся от чрезмерных претензий комит агентов.
– Вы, римляне, пытались убить моего посла, высокородный Перразий, – нахмурился Валия. – Согласись, такое нельзя прощать никому.
– Рекс Аталав оскорбил императора, – рассердился комит агентов. – Он соблазнил его сестру.
– Рекс готов загладить свою вину, – усмехнулся Валия. – Мы снизим наши претензии до миллиона денариев, если Галла Плацидия станет женой Аталава Гаста. Этот брак укрепит наш союз с Римом и станет гарантией добрых отношений между империей и готским королевством.
Высокородному Перразию не осталось ничего другого, как развести руками и пообещать рексу Валии, что его требования будут сегодня же донесены до ушей божественного Гонория.
– И когда будет ответ императора? – спросил Валия.
– Не ранее чем через десять дней, – вздохнул Перразий.
– Пусть будет по-твоему, комит, – согласился верховный вождь готов. – Но через десять дней мы начнем решительный штурм Асты.
Патрикий Сар вызвался проводить Перразия до крепостного рва. Сын Руфина был чем-то сильно озабочен, во всяком случае, так показалось комиту агентов. Конечно, Сар родился и вырос среди варваров, но он был чистокровным римлянином, принадлежавшим и по отцу, и по матери к двум едва ли не самым знатным патрицианским родам.
– Мне очень жаль, светлейший Сар, что именно ты стал одним из тех, кто хоронит славу Великого Рима, – сказал словно бы между прочим Перразий. – Ты едва ли не последний из римлян, кто с полным правом может называть себя патрикием. Остальные в большинстве своем либо потомки варваров, либо выскочки.
– Я связан с готами узами родства и не собираюсь их обрывать, – хмуро бросил Сар и обернулся на своих охранников, шествующих в десяти шагах позади патрикиев.
– Ты не доверяешь своим людям? – удивился Перразий.
