Комит Перразий ждал гостей от готов, а потому не удивился, уже через три дня по возвращении в Медиолан застав в атриуме своего дома сотника Коташа. Каким образом сотник проник в тщательно охраняемый город, Перразий спрашивать не стал. Сейчас его волновали совсем другие вопросы. И, надо сказать, сотник Коташ полностью оправдал его ожидания.
– Патрикий Сар хочет встретиться с тобой, высокородный Перразий, – сказал Коташ, присаживаясь к столу.
– Речь пойдет о женщинах и детях?
– Да, – не стал скрывать сотник.
– А что, других рексов не волнует судьба их близких?
– Кого ты имеешь в виду? – нахмурился Коташ.
– Рекса Валию, – пожал плечами Перразий, – его жена и две дочери тоже находятся в наших руках.
– Если с нашими женщинами и детьми что-то случится, Перразий, то я не дам за твою жизнь медяка. Как и за жизнь императора Гонория. Готы умеют мстить.
– Не сомневаюсь, – ласково улыбнулся сотнику Перразий. – Но у войны жестокие законы. Никто не собирается убивать женщин и детей. Их продадут в рабство. За исключением разве что жен вождей. Последних отправят в Ровену. Отныне столица империи будет находиться именно там. Вы готовы штурмовать Ровену, готы?
– Ты, кажется, хочешь выставить нам условия, комит?
– Условия вам выставляю не я, а префект претория Стилихон, – возразил Перразий. – Готы должны покинуть Италию и поселиться в Далмации и Панонии на правах федератов. Стилихон предлагает рексу Валии должность дукса Иллирика, а рядовым готам – хорошую оплату за верную службу империи.
– Это все, комит Перразий? – с угрозой в голосе спросил Коташ.
– Все, – твердо сказал комит агентов. – Поверь мне, сотник, это будет лучший выход из создавшегося положения для Валии Балта.
Рекс Валия выслушал сотника Коташа, вернувшегося из Медиолана, с каменным выражением красивого лица. Предложения римлян нельзя было назвать унизительными для готов. Скорее всего, сиятельный Стилихон, вновь взявший бразды правления в свои руки, хотел обрести в лице Валии верного союзника в борьбе как с внутренними, так и с внешними врагами. На это и указал вождям, собравшимся в шатре Балта, патрикий Сар.
– Стилихон никогда не был нашим врагом, Валия, более того, когда-то мы были друзьями. И если он вернет нам жен и детей, то я готов принять его предложение.
Слова Сара вызвали глухой ропот среди готских вождей, разъяренных поражением. Причем поражением обидным, когда до полной и окончательной победы было рукой подать. Виновником беды, приключившейся с готами, многие считали рекса Валию, прозевавшего стремительное продвижение аланской конницы рекса Савла. Сам Савл, по слухам, был убит во время ночной атаки, но это никак не снимало вины с Балта, вообразившего, что у римлян нет кавалерии. Впрочем, ее и не было. Каким образом Стилихону удалось договориться с Савлом, так и осталось для готов тайной.
– Я предлагаю послать гонцов к князю Верену, – с вызовом глянул на Сара рекс Аталав. – Объединив усилия, мы двинемся на Рим и сумеем прибрать к рукам этот богатый город.
– А как же наши жены и дети? – спросил молодой рекс Водомар.
– С Гусирексом нам следовало договариваться еще до начала похода, – возразил древингу патрикий Сар, – но именно ты, Аталав, выступил против этого, не желая делиться с русколанами богатой добычей.
Отношения между русколанами и готами всегда оставляли желать лучшего. Многие готские вожди полагали, что легче договориться с каганом Ругилой, чем с князем Вереном. Гусирекс по всей Венедии славился вероломством. И за свою поддержку он заломил бы такую цену, что не хватило бы богатств города Рима, чтобы с ним расплатиться.
– Князь Верен едва ли не единственный венедский вождь, который не признал Ругилу каганом и отказался от союза с гуннами, – напомнил рексам Аталав.
– Даже если Гусирекс и согласится нам помочь, он не успеет это сделать, – пожал плечами Сар. – Легионы Стилихона и Себастиана уже на подходе. Они превосходят нас численностью. Мы должны либо принять их условия, либо отступить. Воля ваша, рексы, но я не хочу рисковать жизнями жены и сына ради целей, мне не понятных. Даже если бы император Гонорий согласился принять наши условия, у нас бы все равно не хватило сил, чтобы удержать за собой провинции. Не говоря уже о том, что никто из нас не знает, как ими управлять.
– Когда-то рекс Герман подмял под себя огромные территории от моря Черного до моря Варяжского, – напомнил Сару Аталав.
– Его империя просуществовала всего три десятка лет, – горько усмехнулся патрикий. – Рим стоит века. Я принимаю условия Стилихона, рексы, и увожу своих людей, а у вас есть выбор: либо последовать за мной, либо вступить в битву.
– Ты не гот, Сар, и не древинг, – презрительно бросил в лицо патрикию Аталав, – в тебе заговорила римская кровь. Что же касается меня, рексы, то я признал верховным вождем Валию Балта и пойду за ним до конца, какую бы дорогу он мне ни указал.
Слова рекса из рода Гастов стали решающими в этом затянувшемся споре. Готские вожди дружно поддержали Аталава, и теперь все смотрели на Валию Балта, молча сидевшего за столом.
