– Кто ж их знает, – вздохнул торговец. – Осмотрели подводы, посмеялись и отстали.
– Ждут, видимо, кого-то, – предположил трибун Стилихон.
– Уж не нас ли? – забеспокоился Модест.
Ситуация складывалась непростая. Это вынужден был признать не только корректор Пордака, но и легкомысленный комит Гайана. По словам торговца, варваров насчитывалось несколько сотен. Конечно, готы могли отбить случайный наскок, но любая стычка, пусть даже и пустяковая, таила в себе угрозу для императрицы.
– Божественный Грациан не простит ни мне, ни вам, если с его супругой случится несчастье, – предостерег своих спутников Модест. – Варваров может оказаться не сотня, а несколько тысяч.
– И что ты предлагаешь? – рассердился комит Гайана. – Поворачивать назад? Или торчать в этой захолустной деревушке? Неужели ты думаешь, что стены постоялого двора будут надежной защитой для императрицы?
– Я не исключаю, что легионы дукса Максима уже осадили Лион, – нахмурился сотник. – В этом случае нам не прорваться к городу.
– Это вряд ли, – возразил осторожному гвардейцу Стилихон. – Смотрите, сколько повозок на дороге, и все они едут из Лиона.
Трибун оказался прав. Никто из возниц, перехваченных на дороге, не подтвердил слов торговца. Ни варваров, ни легионеров дукса Максима они не видели. Дорога на Лион была свободной. Тем не менее светлейший Пордака, дабы успокоить и себя, и сотника Модеста, решил отправить посланца к Грациану.
– Если император сочтет, что дорога небезопасна, он либо вышлет навстречу своей супруге клибонариев, либо сам ее встретит, сняв тем самым с нас ответственность за возможный инцидент.
Сотник Модест горячо поддержал корректора. Посланцами к Грациану отрядили комита Гайану и десятника гвардейцев Леонтия, хорошо известного императору. Пордака строго-настрого запретил комиту ввязываться в стычки и приказал в случае малейшей опасности поворачивать назад. Гайана усмехнулся, пожал плечами и, прихватив с собой десяток гвардейцев и сотню готов, рысью помчался по дороге. Когда пыль, поднятая комитом, осела, корректор Пордака отдал приказ к выступлению. Готы вкупе с гвардейцами окружили карету императрицы столь плотным кольцом, что к ней не проскользнули бы не только варвары, но и мыши.
Встреча, которой так опасались, произошла в шести милях от Лиона. К счастью, дозорные заметили конных варваров, идущих на рысях, и вовремя предупредили своих товарищей. По их словам, варваров насчитывалось никак не меньше двух тысяч. Разминутся с ними не было никакой возможности. Решение следовало принимать немедленно, ибо пыль, поднятая копытами чужих коней, уже застилала горизонт.
– Бросайте к черту обоз, – крикнул Пордака гвардейцам. – Сажайте женщин на крупы лошадей и немедленно уходите к лесу. Мы попытаемся их задержать.
Сотник Модест не заставил себя упрашивать и собственноручно выдернул перепуганную императрицу из кареты. Гвардейцы на рысях умчались от места предстоящей битвы, увозя с собой женщин. А готы, по приказу корректора Пордаки, чуть осадили коней назад и ощетинились копьями. К их немалому удивлению, варвары, вместо того чтобы атаковать врага, набросились на беззащитный обоз. В мгновение ока они растрясли все имущество императрицы, а потом, прихватив с собой карету, умчались по направлению к Лиону. Поведение варваров было странным и необъяснимым.
– Скорее всего, они нас просто испугались, – сделал лестное для готов предположение Пордака.
– Жаль карету, – криво усмехнулся Стилихон. – Но думаю, это не самая большая потеря для римлян.
