Дукс Магнум Максим был польщен обращением посланца Феодосия, сразу же признавшего за ним право на титул «божественного», а потому повел себя в высшей степени любезно. Он не только пригласил корректора Пордаку к накрытому столу, но и пообещал позаботиться о сопровождавших его готах. Среди людей, окружающих самозванца, Пордака наметанным глазом выделил двух, комита Андрогаста и рекса Верена. Первый недалеко ушел по возрасту от корректора и был, судя по всему, прожженным интриганом. По слухам, это именно Андрогаст нанес роковой удар императору Грациану. Что же касается Верена, то рекс был вдвое моложе руга, худощав и широкоплеч. Но особенно Пордаке понравились его глаза, насмешливые и умные.
На пиру императора Максима посланец Феодосия близко сошелся с ректором Феоном, который еще совсем недавно заправлял всеми финансами в Северной Галлии, а ныне болтался в свите бывшего дукса Британии, то ли в качестве приживалы, то ли в качестве пленника. Феон был человеком далеко не бедным и владел землями как на севере, так и на юге этой едва ли не самой богатой римской провинции. В Лионе у него имелся свой дом, и он пригласил Пордаку разделить с ним кров. Видимо, Феон побаивался, как бы мятежники не оставили его без крыши над головой, а потому решил заручиться поддержкой посланца Феодосия.
– А что прикажешь делать, светлейший Пордака, – вздохнул Феон, подливая гостю вино в кубок. – Я натерпелся такого страха в Паризии, что мне хватит впечатлений на всю оставшуюся жизнь.
Рассказ Феона о взятии Паризия варварами потряс Пордаку до глубины души. Но еще больше его поразила глупость дукса Максима, отдавшего половину цветущей провинции в руки франков. По словам Феона, в столице Северной Галлии сейчас находился гарнизон варваров, подвластных рексу Гвидону, и уходить из города они не собирались.
– Франкская знать уже прибирает к рукам наши поместья, – поделился своей бедой с корректором Феон. – А божественный Максим пальцем не пошевелил, чтобы защитить собственность галлов и римлян.
– А ты не пробовал обратиться за поддержкой к комиту Андрогасту? – спросил Пордака у Феона.
– Так ведь это именно Андрогаст заключил союз с варварами, – пояснил Феон. – А Магнум Максим стал заложником этого союза.
– Ты полагаешь, ректор, что Андрогаст преследует свои цели?
– Я полагаю, светлейший Пордака, что божественный Максим всего лишь марионетка в руках честолюбивого руга.
Сведения, полученные от Феона, очень пригодились светлейшему Пордаке для письма, которое он утром следующего дня отправил императору Феодосию. Поскольку ситуация в западной части империи складывалась совсем не так, как это мнилось константинопольским стратегам, осторожный корректор решил на всякий случай подстраховаться и потребовал дополнительные инструкции от своего непосредственного начальника квестора Саллюстия. Выполнив служебный долг, Пордака занялся собственными финансовыми проблемами.
Комит Андрогаст, разместившийся с удобствами в палаццо богатого лионского купца, встретил корректора если и не враждебно, то настороженно. Разумеется, он знал о помощи, оказанной Пордакой заговорщикам, но, как выяснилось с самого начала разговора, он не считал эту помощь существенной.
– Но позволь, высокородный Андрогаст, – возмутился Пордака. – Мне даны были твердые гарантии, что я получу триста тысяч денариев, если выполню взятые на себя обязательства.
– Но ведь не я давал тебе эти гарантии, – усмехнулся руг. – Кроме того, я еще не получил денег, обещанных Меровладом.
– Однако мне показалось, что ты, комит Андрогаст, друг и союзник Меровлада, – пристально глянул на руга Пордака. – И что цель у вас одна.
– Тебе именно показалось, корректор, – покачал седой головой Андрогаст.
Пордаку отказ комита не огорчил. Собственно, пришел он к нему не только из-за денег. Куда больше его интересовало, чем дышит этот человек и какие цели преследует, затеяв безумный и губительный для империи мятеж. В конце концов, комит Андрогаст был не последним человеком в Риме. Устранив Грациана, он ничего, в сущности, не выигрывал. Можно было, конечно, убить и Магнума Максима, но такой расклад обещал выгоду только Меровладу, но уж никак не Андрогасту.
– Мне почему-то кажется, комит, что Меровлад не станет терпеть рядом с собой сильного человека, – пристально глянул на собеседника корректор.
– И что с того? – нахмурился Андрогаст.
– Ничего, – пожал плечами Пордака. – Просто я хочу знать, зачем ты затеял этот мятеж, комит? Зачем возвысил до императорского звания полное ничтожество? Я дукса Максима имею в виду. Или ты собираешься устранить его так же, как устранил Грациана? Я не могу понять твоих целей, высокородный Андрогаст.
– Ты кому служишь, Пордака? – спросил руг. – Руфину или Феодосию?
– Прежде всего я служу себе, – честно признался корректор. – Однако устранением Грациана я угодил обоим своим хозяевам. Он мешал и Руфину, и Феодосию.
– А Феодосию почему?
– Пока был жив Грациан, Феодосий был всего лишь соправителем, а теперь у него появилась возможность прибрать к рукам всю империю.
