– Я ведь тоже варвар, – усмехнулся комит, – но я думаю иначе. А потом, движение движению рознь. Глубоких перемен жаждут только жрецы Чернобога, но приверженцы Белобога готовы удовлетвориться воинскими победами. А Верен – ведун Перуна, одного из главных богов Белой триады. Для Белых Волков свершения важнее перемен. Пока венедские волхвы еще не решили окончательно, какая эпоха у нас на дворе – эра Белобога или эра Чернобога, у нас с тобой есть время, чтобы завершить свои дела.
– А в чем разница между эрами?
– Время Чернобога означает полный слом старого мира, время Белобога – слияние старого и нового в постепенном движении вперед.
– В таком случае, я за Белобога, – криво усмехнулся Пордака.
– Тебе придется посуетиться, корректор, ибо Верен прав в одном: жизнь – это движение. Кто перестает бороться, тот погибает. Это главный закон, дарованный нам Создателем.
Пордака отводил в своих планах рексу Верену главную роль. Однако близкое знакомство с молодым варваром заставило его призадуматься. Этого подкупить не удастся, а потому для грязной и кровавой работы следует найти другого человека, озабоченного скорее шкурными интересами, чем проблемами мироздания. Такую родственную душу Пордака видел в комите Гайане, чем чрезвычайно удивил комита Андрогаста.
– Но ведь это Гайана написал на тебя донос?
– И что с того? – пожал плечами Пордака. – Гот далеко не глуп, если сумел меня разоблачить. Согласись, Андрогаст, это действо с каретой было организовано с большим изяществом, и надо обладать хорошими мозгами, чтобы догадаться о моем участии в нем. Я не стал делиться с Гайаной полученным кушем, и он вправе был предъявить мне счет.
– И что теперь? – нахмурился Андрогаст.
– Я ничего не потребую от тебя, комит, кроме одного – мне нужно знать место, где назначена ваша с Меровладом встреча, и время, когда он прибудет туда со своей охраной.
– А численность этой охраны тебя не интересует, светлейший Пордака? – спросил язвительно Андрогаст.
– Под рукой у Гайаны тысяча преданных готов, думаю, этого будет достаточно, – усмехнулся корректор.
– А ты уверен, что твой Гайана согласится?
– По-твоему, он настолько благороден, чтобы упустить куш в миллион денариев? Насколько я помню, именно в такую сумму была оценена голова божественного Грациана? Или ты думаешь, высокородный Андрогаст, что голова руга Меровлада обойдется тебе дешевле? А сколько стоит твоя голова, комит?
– Мне нужны гарантии, Пордака, что Феодосий назначит меня префектом претория и опекуном юного Валентиниана.
– Я уже сказал тебе однажды, высокородный Андрогаст, твои гарантии – это рекс Гвидон в Северной Галлии, а также рексы Верен и Придияр Гаст в обоих Панониях. И помни – Феодосий уважает только силу, и не дай тебе бог подобно рексу Оттону положиться на слово римского императора.
– Я это учту, светлейший Пордака, – гордо вскинул голову Андрогаст. – Но и ты запомни, что человек, меня обманувший, больше двух месяцев не живет.
– Спасибо на добром слове, высокородный Андрогаст.
Рекс Гайана был удивлен до крайности, когда обнаружил в покоях дворца, отведенного ему под постой заботливым епископом Амвросием Медиоланским, корректора Пордаку. Причем константинопольский чиновник, уже объявленный в розыск высокородным Перразием, лежал в постели Гайаны и храпел так, что вздрагивали амуры, нарисованные каким-то мазилкой на потолке. Разъяренный рекс без церемоний растолкал наглеца и потребовал от него объяснений в нелицеприятных выражениях:
– Какого черта, Пордака, ты вперся в мою спальню в сапогах!
– А что было бы, если бы я пришел к тебе босиком? – буркнул недовольный корректор, зевая во всю пасть.
– Комит Перразий уже подписал приказ о твоем аресте, Пордака, и я этот приказ выполню, несмотря на доброе к тебе отношение.
– Я ведь не возражаю, высокородный Гайана, – сказал корректор, рывком поднимаясь с мягкого ложа. – Правда, ставлю одно условие. Я хочу подарить тебе пятьсот тысяч денариев и очень надеюсь, что ты примешь мой скромный дар. Сначала Гайана решил, что светлейший Пордака тронулся умом от неприятностей, свалившихся на его голову, однако по мере того, как беглый корректор излагал суть дела, рекс все больше впадал в сомнение. И дар в пятьсот тысяч денариев уже не казался ему плодом больного воображения.
– Откуда ты узнал место встречи? – нахмурился Гайана.
– Так ведь я в доле, – усмехнулся Пордака. – Ты что, забыл об этом, комит? Кстати, кому ты продиктовал свой донос?
– Ректору Феону, – буркнул Гайана, озабоченный блестящими перспективами.
– Я так и думал, – всплеснул руками Пордака. – Сбил-таки с толку ловкий интриган порядочного человека.
– Это ты о ком? – насторожился рекс.
– О тебе, высокородный Гайана, – с охотой пояснил корректор. – Я ведь с самого начала собирался с тобой поделиться. Ибо без твоей помощи мне никогда не одолеть столь могущественных врагов империи.
– Ты имеешь в виду Меровлада и Андрогаста? А зачем ты им помогал? Разве за этим нас послал в Галлию божественный Феодосий?
