Рекс Сафрак высоко вскинул над головой крест, но на ногах не устоял и рухнул на песок гнилым дубом. Винитар обнажил меч, перешагнул тело старого вождя и решительно направился к тому месту, где, по его расчетам, должны были пристать к пологому берегу гунны бека Белорева.
Гунны Белорева опустошительным смерчем прошлись по селениям остготов, предавая мечу и огню все живое. Волна беженцев хлынула из восточной части провинции и затопила едва ли не всю Нижнюю Мезию. Комит Феодор и викарий Правита отвели свои легионы к городу Никополю, оставив Нижнюю Мезию гуннам. По слухам, воины бека Белорева истребляли только готов, а местное население не трогали. Войско гуннов, насчитывавшее поначалу не более десяти тысяч человек, увеличилось почти вчетверо. Теперь уже не приходилось сомневаться, что каган Баламбер решил воспользоваться удобным случаем и нанести по империи сокрушительный удар. В Константинополе то ли не понимали этого, то ли не могли прийти к согласованному решению. Во всяком случае, ответа на свои отчаянные призывы о помощи комит Феодор так и не дождался. Зато подошли древинги Придияра Гаста, к немалому удивлению перетрусивших чиновников империи. Кроме древингов под рукой рекса Придияра были еще и русколаны княжича Верена, а всего его армия насчитывала более пятнадцати тысяч человек. Причем треть из них составляли конники. При виде такой силы комит Феодор воспрянул духом. Конечно, у кагана Баламбера, а по слухам, именно он сейчас возглавлял армию гуннов, было превосходство в коннице. Зато римляне, готы, древинги и русколаны превосходили своих врагов в вооружении. Особенно хорошим снаряжением отличались русколаны князя Верена, с коими комит Феодор сталкивался впервые. Их доспехам откровенно завидовали даже клибонарии, не говоря уже о простых легионерах. Сам княжич Верен, которого древинги и готы называли Гусирексом за необычную походку, привлек внимание комита. Феодор не сразу сообразил, что левая нога у князя повреждена и чтобы скрыть этот недостаток, он переваливается при ходьбе. Впрочем, Гусирекс пешим прогулкам предпочитал верховые и практически не слезал с коня. Что же касается Придияра Гаста, то это был крепкий мужчина лет под пятьдесят, с тронутыми сединой рыжими волосами. На викария Правиту вождь древингов даже не взглянул, а переговоры вел исключительно с комитом Феодором и квестором Саллюстием. Дабы окончательно прояснить ситуацию и определиться в выборе стратегии ведения войны, комит Феодор пригласил вождей варваров в свой шатер, поставленный в чистом поле, недалеко от города Никополя. Сам Никополь был переполнен беженцами, в округе уже ощущалась острая нехватка продовольствия, и комит не скрыл этого прискорбного обстоятельства от своих союзников.
– Мы не готовились к войне, – развел руками квестор Саллюстий. – А потому и не запаслись провиантом.
В ответ на слова константинопольского чиновника рекс Придияр усмехнулся. Видимо, у него уже сложилось собственное мнение по поводу миролюбия божественного Феодосия и чиновников его свиты.
– Мы оставили гарнизоны в приграничных крепостях, но вряд ли они способны оказать нам существенную поддержку, – вздохнул Феодор. – Как только легионеры выйдут за стены, они тут же будут истреблены. Гунны превосходят нас в мобильности и в скорости передвижения.
– Иными словами, комит, ты выступаешь за решительное сражение?
– По моим сведениям, каган Баламбер уже выступил по направлению к Никополю, со дня на день его можно ждать здесь.
– Есть другие мнения? – спросил Придияр, обводя строгим взглядов вождей и трибунов, собравшихся в шатре.
– Не за тем мы шли, чтобы поворачивать назад, – ответил за всех князь Верен.
У русколанов, как успел выяснить комит Феодор, были с гуннами свои счеты. Отчаянный Гусирекс рвался в битву, чтобы отомстить кагану Баламберу за убитых родовичей и потерянную родную землю. Но если руксоланы и древинги сгорали от жажды мести, то готы откровенно побаивались гуннов, которые нанесли им столько тяжелых поражений, что поневоле внушали страх. Здесь же, в шатре, комит Феодор и рекс Придияр договорились о диспозиции предстоящей битвы. Готскую пехоту должны были возглавить рексы Правита и Валия. Клибонариев Феодора определили на левый фланг, древингов Придияра – на правый. Здесь же, справа в небольшой рощице должен был укрыться резерв во главе с князем Вереном.
