Роли вроде были распределены, все необходимые слова сказаны, но квестора Саллюстия не покидало чувство тревоги. Сам он в битве участвовать не собирался. С другой стороны, не нашлось повода, чтобы укрыться за крепкими стенами Никополя. Вот и пришлось Саллюстию болтаться в свите комита Феодора, рискуя получить стрелу в глаз или шею. Квестор, облаченный в позолоченные доспехи, внешне выглядел очень воинственно, но в душе обмирал от страха. Слишком уж дурная слава шла о гуннах. Народная молва описывала их волосатыми монстрами с иссеченными шрамами лицами, не знающими ни жалости, ни сострадания не только к поверженным врагам, но к простым людям, ни в чем перед ними не провинившимся. Поговаривали, что гунны всегда появляются внезапно, словно бы выныривают из-под земли, и этот факт в глазах обывателей бесспорно указывал на их связь с потусторонним миром.
Дозорные уже доложили о подходе гуннского войска. Комит Феодор и рекс Придияр выстроили свои легионы под стенами Никополя в несокрушимую на первый взгляд фалангу. Конники сосредоточились на флангах, готовые отразить атаку гуннов, если те решатся на обходной маневр. Обходы и внезапные нападения с тыла были излюбленной тактикой гуннов. И квестор Саллюстий, застывший на холме в свите комита Феодора, более всего опасался, что коварные гунны атакуют холм раньше, чем клибонарии сумеют их перехватить.
Гунны накатывали на пешую фалангу серой волной. Лиц всадников Саллюстий не различал, но все же определил, что в первых рядах лавы идут степняки, явно не обремененные доспехами. Если гунны собирались с ходу проломить ощетинившуюся копьями стену, то, по мнению комита Феодора, которым он тут же поделился со своим окружением, действовали они слишком опрометчиво. Легкая конница если и представляла опасность для легионеров, то только в том случае, если атаковала их с фланга. И в свите комита Феодора были абсолютно уверены, что гунны в последний момент повернут коней, дабы избежать прямого столкновения.
Поначалу прогноз римских стратегов оправдался. Гуннская лава действительно стала распадаться на две примерно равные половины. Степняки атаковали сразу и клибонариев, и древингов Придияра Гаста, связав их по рукам и ногам. А из-за спин гуннов на растерявшуюся фалангу обрушились закованные в доспехи всадники на крупных тяжелых конях. Это были анты и венеды, служившие Баламберу. Их удар оказался столь страшен, что фаланга треснула в самой средине и стала распадаться на глазах потрясенных зрителей.
И тут же, не давая противнику опомниться, из-за дальнего холма выкатилась вторая гуннская волна, неудержимая в своем стремительном натиске. Комит Феодор, похоже, растерялся. Часть своих клибонариев он бросил на помощь истребляемой пехоте, а оставшихся уже не хватало, чтобы достойно встретить свежих бойцов. Клибонарии стали пятиться назад, открывая гуннам путь к холму, где находились комит Феодор и квестор Саллюстий. Помочь им могли только пешие вестготы Валии Балта, уже успевшие перестроиться в каре.
И надо отдать должное молодому рексу, он не оставил в беде комита. Длинные копья отрезвили гуннов и заставили их отскочить назад. Град стрел, обрушившихся на вестготов, остановили тяжелые щиты. Совместными усилиями пехотинцы Валии и клибонарии Феодора сумели-таки потеснить гуннов, но до полного успеха им было еще далеко. На правом фланге положение складывалось получше: пешие древинги сумели удержать строй, в чем им помогли конники Придияра Гаста. А вот центр фаланги, где стояли легионеры викария Правиты, рассыпался окончательно. Несмотря на все усилия трибунов, легионеры, теряя строй, поспешно отступали к стенам Никополя.
– Почему медлит князь Верен?! – в отчаянии вскричал Саллюстий.
– Ждет третью волну, – хмуро бросил ему трибун Саур. – Вон они, на подходе.
Саллюстий вскинул глаза к горизонту и похолодел. Третья волна атакующих гуннов уступала по численности двум предыдущим, зато превосходила их в качестве вооружений.
– Личная гвардия кагана Баламбера, – определил Саур. – Четыре тысячи лучших бойцов.
– Неужели сам каган их ведет? – не поверил Саллюстий.
– А почему бы и нет? – усмехнулся трибун. – Каган – это не римский император. Он еще не разучился владеть мечом.
