Витражи насмешливо переливались солнечными зайчиками, окрашивая пол и стены собора разноцветными красками, а тяжелый крест, возносимый на Голгофу, словно насмехался над Уильямом. Шляпа тугим обручем обхватила голову Уилла, а перчатки раскалённым металлом обожгли кожу рук, впиваясь в них своими шипами. Запах горького миндаля окружил Уилла, и как бы быстро мужчина ни удалялся от священника, ему казалось, что он стоит на месте, а ноги наливаются свинцом.
Он никогда не верил истово в Бога и не собирался уверовать сейчас. Он мог кричать о помощи, но вместо этого молчал, сминая пальцами исчирканные ручкой листы Библии. «Блажен, кто верует», – были ли сейчас это его слова или же они отпечатались в его памяти искусной рукой безумца? Уилл не знал и, ступая под пролившийся на Чикаго дождь, надеялся, что тяжёлые капли смоют все его сомнения и очистят истерзанную душу.
Ведь он не хотел ничьей помощи. И помочь ему никто не мог. Кроме Алана Маккензи.
Уильям не помнил, в какой момент его воспитание дало сбой и он начал фамильярничать с Аланом Маккензи. Наверно, в тот самый, когда покинул порог церкви в предпасхальное воскресенье. А может, когда Алан колотил в дверь его кабинета и кричал, что умрёт, если ему сейчас же не окажут помощь. Умереть, как Уильям уже выяснил, Алан не мог, а потому врач не спешил открывать дверь, наслаждаясь редкими мгновениями превосходства над Аланом. Разумеется, потом он пожалеет о своём решении, но минутная слабость к риску взяла над Уильямом верх.
Впрочем, как оказалось, Алан не был в настроении высказывать неудовольствие. Он ввалился в кабинет Уильяма, хватаясь за ногу, и опирался на трость с заметной дрожью: уборщицы не будут спрашивать откуда кровь, но косые взгляды в сторону Уильяма и стоящие над душой старшие коллеги ему были обеспечены на ближайшие несколько недель.
– Снимай штаны.
– Так сразу? Мне кажется, двух лет недостаточно, чтобы перейти на этот уровень отношений!
Понять, когда Алан шутит, а когда говорит вполне серьёзно, представлялось не самой лёгкой задачей, как минимум потому что с лица Маккензи в такие моменты никогда не сходила лукавая улыбка и невинное выражение.
Вот и сейчас Алан быстро заморгал, отвлёкшись от своей травмы, а затем, видимо, спохватившись, громко и жалобно заохал, привлекая к себе внимание всей больницы. Уилл тут же спешно зашипел на него и замахал руками, как будто это могло заткнуть рот вошедшему в роль Алану.
– Хорошо, – громко шикнул Уилл и пригрозил Алану пальцем. – Можешь не снимать. Но тогда я разрежу их ножницами, потому что я не могу осматривать твою рану сквозь ткань. Если тебе их не жалко, можешь оставаться одетым.
Алан прищурил глаза, скользнул кончиком языка по бледным губам и махнул рукой.
– Ладно. Черт с тобой, – пробормотал Маккензи. – Только смотри не пялься на меня.
– Больно ты мне нужен, Алан, – закатил глаза Уилл, надевая халат.
– Чувствую себя оскорблённым.
Притворное возмущение Алана было по-детски очаровательным. Только Уильям был единственным – из двух человек в комнате, – кому было не до шуток. Уилл буквально чувствовал затылком, как ему в спину смотрит с десяток презрительно-подозрительных взглядом коллег, которым нужно было только дать повод найти изъян в работе Уильяма Белла и спусковой крючок нажался бы сам собой.
Алан рухнул в кресло, предварительно скинув пропитавшиеся кровью штаны на пол. Уилл подтянул к себе самый низкий стул, какой только был в этом кабинете, и присел. Освещение обеспечивала настольная лампа и загнанная под потолок люстра, так что рассмотреть что-то достаточно хорошо было сложной задачей, однако Уилл мог с большой уверенностью опытного врача сказать, что пуля прошла насквозь – он видел это, как и то, что края раны достаточно обожжены, чтобы утверждать о выстреле с близкого расстояния. Алан громко охнул и застонал, когда Уильяма резким движением затянул на его ноге жгут из какой-то тряпки.
– Алан, я на работе. – Уилл натянул перчатки и пинцетом осторожно вытащил из раны какую-то щепку. – А ты мой пациент. Из-за которого у меня могут быть очень больше проблемы. Я сейчас очень сильно рискую. Ты это понимаешь? Мне все еще запрещено осматривать пациентов и тем более лечить их без разрешения руководства.
– Должен напомнить, что я тут ни при чем.
Уилл промолчал, принявшись за порученную ему миссию по спасению ноги Алана Маккензи, которой в принципе ровным счётом ничего не угрожало. Краска на вытащенных из раны щепках была подозрительно похожа на стулья на кухне Алана. Однако Уилл не стал заострять на этом внимания, под неодобрительно-обиженное шипение плеснув на рану изрядную порцию спирта. К счастью, кость была не задета. Да и в этом случае, Уилл был уверен, пришлось бы просто зашить рану и ждать, когда все само затянется.
