Алан привычно исчез из жизни Уильяма на долгие недели, оставив его кипеть в котле из собственных сомнений и тревог. Алан исчез, но вместе с ним не исчез ни сладкий запах дыма, пропитавший каждый уголок кухни Уильяма, ни ощущение постоянного присутствия Алана рядом. Алан был везде, в каждой детали и в каждом человеке вокруг, он видел все и ничего. Иначе бы он уже непременно появился и развеял все одолевающие Уильяма сомнения.
Внутри все на мгновение скрутило от боли, а волоски на задней стороне шеи зашевелились. Уильям обернулся, и на мгновение ему почудилось, что около входа мелькнула чья-то фигура, но это была лишь высокая тёмная занавеска, вскинутая в воздух порывом ветра.
– А я?
– Что ты?
– Что теперь будет со мной?
Уилл поморщился и невольно прижал руку к все еще саднящей груди. Прошло несколько долгих недель, но выстрел Алана раздавался в памяти Уильяма так, словно все произошло несколько мгновений назад. Уилл даже не успел обернуться, ища что-то в кухонных ящиках, когда почувствовал на языке привкус крови, а губы стали слипаться от пробулькиваемой сквозь горло крови. Он смог только опустить голову и увидеть расползающееся по груди алое пятно, а затем развернуться и посмотреть на ухмыляющегося Алана.
– Прости. Ты слишком много знал. Ничего личного.
Алан успел отсалютовать ему бокалом, прежде чем Уильям провалился в стремительно надвигающуюся на него тьму.
Очнулся Уильям от ощущения холодного пола и пульсирующей боли в затылке. Ребра болели, дышать было тяжело, а грудь ныла, словно на него разом навалили несколько тяжёлых каменных плит. Солнце почему-то пробивалось сквозь распахнутые ставни и обжигало своими лучами лицо Уильяма, и он обессиленно попытался поднять руку, чтобы закрыться.
– Как себя чувствуешь, Уилл? – голос Алана раздался совсем рядом, как будто тот навис над ним и рассматривал. – Сердечко не болит?
Слова неожиданно вселили в Уильяма силы, и он распахнул глаза, уставившись в две серебристых льдинки во взгляде Алана. Мужчина действительно навис над ним, но теперь в его руках была уже бутылка. Причём, судя по виду, открыл ее Алан совсем недавно.
Уилл попытался приподняться и тут же рухнул обратно на пол, застонав от пронёсшейся по телу электрическим разрядом боли. Он стиснул зубы до скрежета и прикрыл глаза, делая несколько глубоких вдохов. Ему предстояло сказать самые важные в своей жизни слова, и он не был уверен, что после этого его точно не убьют.
– Иди. Ты. К черту.
Алан удивлённо присвистнул, а Уилл замер в ожидании небесной кары за столь неуважительное отношение к себе. Но ее не последовало. Алан только дружески похлопал его по щеке и рассмеялся.
– О, мы так резко перешли на «ты»? Точнее, ты перешёл на «ты».
Яд слов Алана плавно растекался по губам Уильяма невидимой плёнкой, отзывался на кончике языка миндалём и прожигал после себя багровые рваные дорожки. Уилл распахнул глаза и едва не столкнулся с ухмыляющимся над ним Аланом.
– И да. Я, может быть, с радостью бы сходил на экскурсию в Ад, только в эту версию мира его не завезли.
