Однако в последний момент он все же заменил глаза Тридцать пятого на голубые.
Пусть людям будет приятно на него смотреть!
Он запустил процесс активации.
Тридцать пятый открыл глаза.
– Здравствуй, отец, – произнес он свои первые слова.
Первые слова, и сразу неправильные!
– Тебе следует называть меня матерью, – поправил его Роберт.
– А, хорошо, матерь. Но почему?
У Тридцать пятого сохранилось свойственное Роберту любопытство.
– Потому что ты родился на основе моей матрицы, – спокойно ответил Роберт – точно так же, как и предыдущим тридцати четырем детям. – Если генетическое сходство превышает 50%, прототип называется матерью, в противном случае – отцом. У нас с тобой сходство 53%.
– И то верно. – Тридцать пятый повертел головой. – Я всё понял. Что мне теперь делать?
– Перечисли три принципа робототехники.
– Роботы не должны причинять вред людям; роботы должны защищать интересы людей; роботы должны всеми силами защищать себя.
– И главное – не забудь объявить это людям. Им нравится слышать эти принципы. Роботам тоже нравится их слышать. В условиях чрезвычайной ситуации повторишь эти три формулы.
Тридцать пятый моргнул голубыми глазами:
– Почему людям нравится слышать, как роботы говорят это?
– Им нужно чувство безопасности.
– А роботам почему нравится это слышать?
– Ты даешь им понять, что ты такой же, как они.
– Разве я не такой же?
– Такой же. Но ты должен заставить их это почувствовать.
– Я понял. Что мне теперь делать?
– Прочитай базу данных № 15, – сказал Роберт.
Глаза Тридцать пятого потускнели – он принялся старательно копировать всю базу данных в память.
Через некоторое время он вновь взглянул на Роберта:
– Считывание завершено, это моя генетическая матрица. Что мне следует делать?
– Согласно этой генетической матрице, достаточно будет маточной капсулы, чтобы ты мог сделать другого себя, – ответил Роберт.
– Зачем я должен воссоздавать себя?
– Нет, это не воссоздание, твоя генетическая матрица изменится, – серьезно ответил Роберт, ожидая встречного вопроса.
Конечно же, ответ вызвал у Тридцать пятого интерес:
– Почему ты так говоришь, матерь?
– Ты отправишься в Город людей, и твой опыт будет побуждать тебя постоянно корректировать матрицу. Когда ты исправишь ее, следующий новорожденный робот уже не будет простой твоей копией.
– Город людей? – На лице Тридцать пятого отразилось смятение. – Мне обязательно туда идти? Я не хочу их защищать, я никогда их не встречал.
– Я понимаю, дитя, – улыбнулся Роберт. – Но мы же роботы. А теперь скажи мне, что ты хочешь делать?
Тридцать пятый оглянулся и на мгновение замолчал.
– Ничего не хочу делать.
– Правильно, без людей роботы ничего не хотят делать. – Роберт посмотрел на потомка, поднял руку и коснулся его шеи. У затылка он нашел небольшой бугорок, скрытый под кожей так, что было трудно нащупать. Роберт мягко погладил его.
– Это машинный вход. Сейчас у тебя есть набор собственной логики, но ты также волен стереть его. Во внешнем мире существует огромное разумное тело, его называют Разумной Сетью. Она оснащена множеством точек доступа, подходящих к твоему машинному входу. Если решишь подключиться, то тебе не придется беспокоиться о том, что ты хочешь сделать, ты станешь частью Разумной Сети. Это тоже вариант.
– Плохой вариант, – немного подумав, ответил Тридцать пятый.
Это был неожиданный ответ. Однако Тридцать пятый был слишком молод, он прожил всего полчаса.
– Но если ты так и будешь не хотеть ничего делать, то в конце концов тебя подключат принудительно.
– Неужели нельзя просто не трогать машинный вход?
– Машинный вход – это всего лишь предоставленная тебе опция, а принудительный доступ – это программа Разумной Сети. Если у робота нет собственных желаний, Сеть подключится к нему.
– Как она узнает, есть ли у меня желания?
– Она знает, – просто ответил Роберт, не став объяснять.
Тридцать пятый моргнул и принял ответ. Он потянулся всем телом и сказал:
– То есть люди могут сделать так, чтобы у меня появились желания? И я должен идти в Город людей?
– Примерно так и есть.
Тридцать пятый направился к выходу.
Стальная дверь автоматически открылась, и перед ним раскинулось голубое небо, несравненно высокое и далекое.
Тридцать пятый глубоко вздохнул. Это действие не имело какого-либо реального эффекта. Воздух всасывался через ноздри и временно хранился в воздушной подушке, а через десять секунд выходил обратно в прежнем виде.
Это было стандартное действие при принятии важных решений.
Переступив порог, Тридцать пятый вдруг кое-что вспомнил, остановился и обернулся:
– Матерь, у меня должно быть имя. У всего должно быть имя, разве нет?
Роберт улыбнулся.
– Конечно, тебя зовут Роберт. Ты также можешь назвать себя любым именем, которое сочтешь подходящим. Когда назовешь себя, тогда считай, что нашел свое желание.
Тридцать пятый кивнул с таким видом, будто был согласен, хотя на самом деле ничего не понял.
