Кроме описания ада, в повесть включены двенадцать сцен суда Владыки ада Эрлик-хана над душами умерших[23]. В этих сценах, занимающих большую часть сочинения, содержатся описание и критика персонифицированных в образах прибывших на суд душах умерших тех же самых пороков, которые названы и при описании ада.
Впоследствии именно сцены суда претерпели в Тибете существенную обработку, и вместо прозаического текста, свойственного исходной редакции повести, в монологах персонажей суда Эрлик-хана появляются стихи[24]. Появление стихов объясняется, прежде всего, тем обстоятельством, что, как известно, в тибетских монастырях на сюжет истории о Чойджид-дагини ставились театрализованные представления[25]. А одной из особенностей текстов, используемых для такого рода представлений, было как раз то, что в них "речи действующих лиц, диалоги представляются в стихах", тогда как "пролог, рассказ о разных событиях, а также рассказ, связывающий диалоги, в подобных сочинениях обычно пишутся прозой"[26].
Дальнейшие преобразования в части описания суда Эрлик-хана произошли уже в Монголии, где к первоначальным главам тибетской прозо-поэтической версии повести были прибавлены ещё три главы, написанные исключительно в прозе, в которых критиковались пороки, типичные для общественной жизни того времени[27].
Все известные нам рукописи монгольской прозо-поэтической версии "Повести о Чойджид-дагини" созданы в Халхе в конце XIX – начале XX века[28]. Там же, в Урге, в начале XX века появилось ксилографированное издание этой новой монгольской версии повести[29].
1б Ом ма ни пад мэ хум.
Я и другие шесть видов одушевлённых существ всегда почитаем ламу-покровителя, Величественного, Полностъю победившего Будду, высшее Учение и святое духовенство. Соизвольте устранить все препятствия греховных и дурных деяний!
Я, по имени Чойджид из рода Лин[30] записала в книгу для пользы всех остальных о страданиях, которые я испытала в момент расставания моего тела с душой, о пользе благих и вреде греховных деяний, о том, как была отправлена обратно с известием об аде и наказами Эрлик Номун-хана[31].
[Я], Чойджид, проболела шестнадцать дней, и, хотя выполняли указанное гаданиями и предсказаниями лечение, [совершали] необходимые обряды и молебны, пользы не было. Когда стало хуже, я подумала "Теперь я умру. Хотя [прежде] я собиралась стать монахиней, родители и родственники не позволили. В детстве 2а хоть и выслушала [религиозное] наставление[32], но недостаточно размышляла над ним. Что касается высших, то недостаточно почитала ламу и три драгоценности. Что касается низших, то недостаточно подавала подаяние шести видам живых существ. Делала подношение пищи лишь немногим ламам-наставникам. Какая же в этом польза? Мало у меня и других благих деяний. Ах! Я, бедняжка, имея счастливый случай, получила трудно обретаемое тело человека, но, совершив дурные деяния, ныне умру, раскаиваясь. Да уж поздно теперь сокрушаться. Каждый год убивала по двадцать-тридцать коров и овец. Плоды всех этих грехов падут на меня. Кто кроме меня самой понесёт их на себе? Не иначе, как переродившись с дурной участью, буду испытывать страдания. Ведь муж и дети едва ли справят по мне хорошие поминки. Хотя мой муж и не исполнит многих добрых дел [ради меня], ибо скуп на имущество и не имеет религиозных чувств, 2б всё же велю ему после моей смерти раздать некоторую часть [нашего имущества]".
– Муж и дети, подойдите сюда, – позвала я. – Мне, видимо, от этой болезни уже не избавиться. Выслушайте внимательно три последних слова моего завещания. Прежде я накопила недостаточно добродетели. По [разным] причинам скопила множество грехов. Поэтому теперь ради [увеличения] моей добродетели раздайте треть [нашего] имущества. Половину моих нефритов и кораллов отдайте дочери, а половину раздайте после моей смерти в качестве благодеяния. Совершая добрые дела, не смешивайте их с грехом. Стремитесь к добродетели. Вы все – отец и дети, если сможете, следуйте Учению. Если не сможете, то [хотя бы] воздерживайтесь от греха. Если не исполните этого, то, умирая, будете раскаиваться. Если уж [ты, муж], не можешь сам, то заставь обоих моих сынов следовать Учению и делать всё возможное для религии. Закажи необходимые молебны. Вы, муж и сыновья, воздерживайтесь от греха. Усердно стремитесь к добродетели. 3а [Муж], дай слово, что не позволишь другой жене мучить [моих] сынов и дочь.
Муж ответил:
– Раздав после твоей смерти треть нашего имущества, что мы вчетвером, отец и дети, будем есть? Нефрит и кораллы надо отдать твоей дочери. Если я не возьму женщину вести хозяйство, то, поскольку дети слишком малы, они не смогут управиться с хозяйством. Я не унижу твою добродетель, но сейчас не могу обещать, что именно я сделаю ради неё.