– Прошу прощения, господин Харш. Сейчас я все поясню. – Он громко сглотнул. – Смена для дворцового служащего – это одни полные сутки. Согласно табелю, выходит, что Прут Кремини дежурил в галерее дворца четверо полных суток. Я снова просмотрел записи с начала года: максимальное количество смен, которое берут служащие скопом, это две смены. Ни у какого другого стражника не стоит больше двух смен подряд. Откуда у Прута Кремини такая самоотверженность?
– Долги? Срочно нужны деньги, – предположил Харш.
К такому выводу Чват был готов:
– Прут Кремини заступил в ряды королевской охраны в июле этого года. С тех пор он не брал больше одной-двух смен в неделю. Нетипичное поведение для человека, остро нуждающегося в блеске монет.
– В июле этого года, говоришь? – Ид Харш задумался.
– Да. – Чват поднял с колен следующую папку, гораздо тоньше предыдущей. – Сегодня я ходил в Мартовский дворец и запросил дело господина Кремини. Вот оно. Здесь описана процедура принятия Прута Кремини на должность дворцового отражателя. Уровень его ипостаси – двадцать третий. Неплохо, да? Ранее в других охранных структурах он не состоял. Также вот здесь указано, что во время собеседования господину Кремини стало плохо, внезапный приступ лихорадки, и его тогда не одобрили. Он проходил собеседование во второй раз, на котором по наставлению коллегии присутствовал лекарь-кукловод. Однако услуги лекаря не понадобились, Кремини прошел собеседование, и с завидным успехом. Получается, в дворцовую стражу его приняли со второй попытки. – Ид Харш взял дело Кремини в руки и стал вчитываться. Чват говорил дальше: – После вступления в должность дворцового отражателя Кремини выходил на смены крайне редко, реже остальных отражателей, но в сентябре, в приближении Дня Ола, он вдруг взял четыре смены подряд. Его коллеги, по-видимому, были не против. Кому захочется работать во время праздников?
– И мы говорим о том самом граффе, на которого напали со спины во время шоу иллюзионистов, пока все гости были на балконах, – повторил Харш, проявляя все больший интерес к происходящему.
– Все верно, детектив. – Удовлетворенный оживлением начальника, Чват кивнул.
Харш выпрямил спину. Его цепкий взгляд забегал по раскрытому делу.
– Ты хочешь сказать, Чват, что нападение на Прута Кремини в тот вечер могло быть…
– Отвлекающим маневром, – закончил за него юный графф. – А во время своих четырех смен Кремини мог помочь проникнуть во дворец чужакам. Что, если Прут Кремини – не жертва, а соучастник?
– Но от того удара он получил настоящее сотрясение… – сомневался Харш. – Теория неплохая, Чват, но ее надо доработать. Пока мы хватаемся за ниточку.
– Позвольте мне снова допросить господина Кремини, на прошлой неделе он как раз вернулся к работе во дворце.
– Погоди, – перебил Ид, бросив дело дворцового стражника на стол. – Главное сейчас – действовать аккуратно и не спугнуть подозреваемого. Для начала мне нужно самому порыться в этих документах, после я сам отправлюсь во дворец, поспрашиваю Чивлича о его подчиненном…
В дверь кабинета отрывисто постучали.
– Что еще? – крикнул Харш, взмахом руки распахнув дверь.
В проеме стояла секретарь Харша, госпожа Плаас – строгая женщина сорока лет.
– К вам посетитель.
– Кто? Я никого не жду, – кинул он раздраженно, что никоим образом не повлияло на хладнокровие госпожи Плаас:
– Госпожа Ирвелин Баулин.
Двое мужчин, не сговариваясь, уставились друг на друга.
– Госпожа Баулин убеждена, что как только вы услышите ее имя, то тут же пропустите, – сообщила секретарь исчерпывающе безразличным голосом.
Что ж, госпожа Баулин не ошиблась. Ид Харш живо поднялся, отлаженным взмахом руки закрыл все папки и развернул к стене визуальную доску с деталями о похищении Белого аурума, выпрямился и начал методично застегивать все пуговицы на своем пиджаке. Следы апатии с его лица испарились окончательно.
– Госпожа Плаас, прошу вас, передайте госпоже Баулин, что она может войти.
Ирвелин стояла у стойки информации и смотрела на яркие волосы девушки-администратора; волосы цвета фламинго были забраны в тугой хвост, а кончики волнами спускались по правому плечу.
– С ума сойти! – с восхищением ахнула девушка-администратор, убирая телефонную трубку от уха. – Ид Харш дал разрешение вас пропустить! Я была готова отдать голову на отсечение, что вы блефуете.
Вокруг стойки успела скопиться внушительной длины очередь: сонные посетители, клерки с саквояжами, заплутавшие иностранцы. Однако девушка-администратор их как будто не замечала, ее захлестнул азарт: один из самых грозных представителей столичной полиции, детектив Ид Харш, пропустил к себе кого-то по одному только имени! Без записи и талона!
– Наверное, вы – его внебрачная дочь, – перегнувшись через стойку, шепнула она Ирвелин.
– Я всего лишь свидетель, – не смогла сдержать улыбки та.
