Снова она обманула его. Снова скрыла имя. Однако в этом и состоял ее план: выложить желтым плащам все, что она знала о девяти пилигримах, но без рассекречивания заветного имени. Желтым плащам предстояло отыскать преступников без туза в рукаве, а Ирвелин постарается всячески им содействовать – лишь бы они отыскали Августа, Филиппа и Миру.
Харш промолчал, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
– А имя Прута Кремини вам о чем-нибудь говорит? – вмешался его младший помощник.
– Вроде нет, – поразмыслив, сказала Ирвелин, радуясь, что врать ей больше не нужно. – А кто это?
– Неважно! – вставил Ид Харш, резко поднявшись и с укором метнув взгляд в Чвата. – Госпожа Баулин, вы сказали, что пилигримы могут быть связаны с похищением Олли Плунецки. Объяснитесь.
К обсуждению кукловода Ирвелин была готова, а потому выпалила свой ответ, как заученный назубок стих:
– Олли Плунецки создал живую куклу. Пилигримы пришли к нему в лавку, чтобы украсть эту куклу. Думаю, им нужны были и кукла, и ее создатель.
Отреагировали желтые плащи с задержкой. Какое-то время они смотрели на Ирвелин без единой эмоции – ждали, наверное, что она вот-вот рассмеется. Но шутить Ирвелин не собиралась.
– Любопытная теория, госпожа Баулин, – с кривой улыбкой ответил Харш. – Только Граффеория – это не цирк с бубном и говорящими конями. Оживление куклы? Вы серьезно?
– Более чем, – сказала Ирвелин, глядя детективу прямо в глаза, пусть это было и тяжело. Август предупреждал, что в полиции ее подозрения всерьез не воспримут, но сдаваться она не собиралась. – Куклу прозвали Серо. Он из фарфора, одет в золотой костюм шута. Я раз пять ходила в лавку кукловода, чтобы убедиться, что он живой. – Желтые плащи переглянулись. – Однажды я заметила у Серо движение в районе груди. Такое, будто кукла дышала…
– В тот день, когда Олли Плунецки похитили, вы приходили в лавку из-за этой куклы? – вклинился Харш, пропуская мимо ушей ее последние слова. Дождавшись ее кивка, Харш провел ладонью по озабоченному лицу и, с силой сохраняя деликатность, произнес: – Не буду лукавить, госпожа Баулин, ваши подозрения кажутся мне беспочвенными. В Граффеории вас не было более десяти лет, и полагаю…
Внезапно раздался настойчивый стук.
– Ну что еще! – с раздражением кинул Харш, даже не смотря в сторону двери.
Ирвелин оглянулась. В кабинет детектива вошла женщина средних лет. Ее сероватое лицо напоминало бетонную плотину – ноль эмоций, ноль участия.
– Господин Харш, звонил капитан Миль, – возвестила женщина. – Белый аурум снова украден.
Ирвелин беззвучно ахнула.
– Зайдите попозже, госпожа Плаас. Я занят. И, прошу вас, сделайте мне крепкий кофе. Именно крепкий, а не тот разбавленный компот, что был утром.
Кажется, страшное объявление детектив не воспринял, и Ирвелин его не винила: у этой госпожи Плаас был такой бесчувственный голос, словно она докладывала о готовности квартального отчета.
– Снова украден? Когда?
Чват Алливут спохватился первым. Он вышел вперед и растерянно замахал ресницами. От реакции своего помощника Харша как током ударило, и он резко развернулся:
– Вероника Плаас! Ваше хладнокровие меня в могилу сведет! Живо говорите все, что знаете!
– Белый аурум снова украден, – как ни в чем не бывало повторила женщина, напомнив Ирвелин отличницу, отвечающую у доски. – Капитан велел вам немедленно выезжать в Мартовский дворец. Больше мне ничего не докладывали.
Глаза Харша, остервенев, заметались по кабинету. Ирвелин вместе с остальными неподвижно наблюдала за сыщиком и ждала. Мысли девушки метались точно так же, как и Харш метался по кабинету. Неужели снова? И кто повинен в этот раз? Нильс и его шайка? Их поймали или им удалось снова сбежать?
Тут, откуда ни возьмись, комнату заполонил оглушительный рев. Да такой силы, что подлокотники у кресла, на котором сидела Ирвелин, пришли в движение. На полках затряслись книги, стряхивая на пол пыль, свисающая с потолка люстра опасно закачалась…
Инстинктивно закрыв уши и прищурив глаза, Ирвелин осмотрелась. Вопреки ее ожиданиям, желтые плащи не придали происходящему и малейшего значения. Их тела потряхивало так же, как и мебель, однако сопротивления они не оказывали.
– Что это? – вскрикнула Ирвелин, приготовившись делать прыжок под стол – вроде так учат действовать при землетрясении? Но даже если ей кто-нибудь ответит, она все равно не услышит.
Миг – и все стихло. Ирвелин так и застыла на краешке кресла с пальцами в ушах.
– Это часы с грифоном, госпожа Баулин, – сообщил ей младший помощник, поднимая с пола упавшие книги. – Часы объявили о наступлении нового часа.
Ирвелин торопливо приняла прежнюю позу, желая стать как можно более незаметной.
– Ясно, – тихо сказала она.
– Вы! – раздался взбешенный рык Ида Харша.
Ирвелин оглянулась к двери, решив, что в кабинет вновь кто-то вошел и взбудоражил сыщика. Но у входа стояла одна госпожа Плаас, продолжая даровать миру свою кристальную отрешенность.
Тогда на кого же так разозлился детектив?
Ирвелин вернулась вниманием к желтым плащам и увидела, что шаровые молнии Ид Харш пускал прямо на нее.
