Не уступая в скорости автомобилю, девочка устремилась вдаль, оставляя после себя сноп из придорожного снега. Юный эфемер.
И тут Ирвелин осенило. Она подняла голову наверх. Там, во тьме, она видела движение эфемера! Не отводя взгляда, она быстро спряталась за ближайшей скамейкой.
Нильс снова проник в ее квартиру, только теперь он действовал скрытно. Хотел поймать Ирвелин в западню? Скорее всего. Или хотел самолично провести обыск ее квартиры на предмет живой куклы?
Рассуждения Ирвелин прервало новое движение: в гостиной заколыхались занавески. Пригнувшись пониже, чтобы оставаться незамеченной для Нильса, Ирвелин неморгающими глазами смотрела сквозь узкие доски скамьи. Подол ее пальто утонул в снегу, руки примерзли к перекладине. Когда занавеска колыхнулась вновь, Ирвелин разглядела не одну, а две фигуры, неспешно перемещавшиеся в темноте комнаты. На одной из фигур она отчетливо разглядела длинное одеяние, похожее на плащ Нильса. Вторая фигура была чуть ниже, с плавными линиями у плеч и шеи, с тонкими руками… Второй фигурой была женщина. Незваные гости перешли от одного угла комнаты к другому, и их очертания скрылись за кирпичной стеной.
Сердце Ирвелин заколотилось, а неприкрытые руки перестали ощущать холод. Она не могла вернуться домой. Не могла поговорить с отцом. И здесь оставаться ей тоже было нельзя, взломщики в любой момент могли выйти и заметить ее.
Куда бежать? Сообщить желтым плащам? Но вся полиция сейчас во дворце, и им явно не до подобных разбирательств…
«Мне нужно укрыться и хорошенько все обдумать».
Убедившись, что у окна ее гостиной было пусто, Ирвелин вылезла из своего укрытия и опрометью кинулась по Робеспьеровской. Ветер бросился в лицо, снег на пути превратился в наледь и замедлял бег. Часто дыша, Ирвелин добежала до угла улицы Доблести, свернула налево, миновала квартал и, схватившись за холодный металл ручки, как за спасательный круг, вбежала внутрь.
На веку кофейни «Вилья-Марципана» еще не выдавалось вечера оживленнее. Одной ноги некуда было поставить, не задев при этом соседа – настолько в кофейне оказалось людно. Все столики были заняты, у барной стойки граффы уместились в два ряда, а кому в этой суматохе не хватило места, те расположились прямо на каменном полу. Гул стоял страшный, граффы наперебой обсуждали произошедшее во дворце и бойко опустошали стаканы. Отдавать заказы официанту Климу приходилось только с помощью навыка штурвала – над головами гостей тут и там летали тарелки и чашки. Рядом с выходом в окружении своих кошек восседала старушка Корнелия и с важным видом разглядывала людей вокруг.
Тетушку Люсию Ирвелин заметила за кофемашиной, та варила кофе с утроенной скоростью. Несмотря на полную загрузку зала, даже перегрузку, выглядела Тетушка расстроенной. Ирвелин, аккуратно протиснувшись между граффами, подошла прямо к ней.
– У вас выходной, – кинула ей Тетушка, не отвлекаясь от взбивания молока.
– Я решила забежать, – ответила Ирвелин, – в связи с событиями.
Тетушка вылила кипящее молоко в чашку, поставила ее на бар и судорожно схватилась за полотенце.
– Тут все собрались в связи с событиями, – проворчала она, вытирая руки. – Такое скопление граффов я видела разве что при своей матери, в часы, когда она раздавала бесплатную еду. – И в сердцах добавила: – Наш город сошел с ума.
– Можно мне тоже кофе? И бутерброд какой… – Ирвелин изнывала от голода, и стресс его только усилил.
– Пожалуйста, но изволь сделать все сама. У меня уже обе ладони в мозолях.
«Интересно, а настроение Тетушки Люсии когда-нибудь бывает хорошим?» – задалась вопросом Ирвелин, пролезая под стойкой. За этот месяц она утратила всякую надежду встретить на лице начальницы хотя бы подобие радости.
Оставив пальто у печки и согрев окоченевшие руки под горячей водой, Ирвелин принялась за работу. Запах кофе задурманил ее уставшее сознание, и она с наслаждением стала наблюдать за карамельной струйкой, льющейся в белоснежную чашку, на время позабыв о тревогах, которые как лавина свалились на нее сегодня.
– Попомните мои слова, господа граффы! После исчезновения Белого аурума Граффеория прекратит свое существование как независимое королевство! Нас поработят недруги – жадные до власти иностранцы, давно поглядывающие на наши земли.
За самым большим столом в центре зала бушевал спор, и Ирвелин, присев на место передышки для официантов, прислушалась.
– Посмею тебе возразить, Бучит, – ответил первому граффу второй, с крючковатым носом и длинными волосами, забранными в тонкий хвост. – Согласно твоим словам, величие Граффеории строится лишь на факте владения Белым аурумом и ипостасями. Не верю в это, господа, и никогда не поверю! Граффеория есть королевство, могущественная сила которого исходит от каждого проживающего в нем граффа. И никакие ипостаси не перекроют силы граффеорского духа!
Множество голов, окруживших стол спорящих, согласно закивали.
