– Вы пришли сюда, чтобы отвлечь меня! – сквозь зубы зарычал он. Его щеки заходили вверх-вниз, оголяя запрятанные скулы.
Один пожар следовал за другим, и Ирвелин за ними не успевала. Ей понадобилось с десяток секунд, чтобы понять, о чем говорил детектив.
– Я здесь ни при чем, – брякнула она.
– Значит, это простое совпадение? – с напором спросил Харш, облокачиваясь кулаками о стол. – Вы здесь заговариваете нам зубы, а ваши сообщники там, во дворце, совершают очередную измену родине?
Ирвелин словно язык проглотила. Она смотрела на разъяренное лицо детектива и не знала, чем ответить ему. Совпадение и вправду было поразительным.
– Господин Харш, думаю, нам стоит поторопиться, – окликнул его Чват. Ему было неловко за поведение начальника, и он с извиняющимся видом заулыбался. – Капитан Миль ждет вас, детектив.
Скинув с мушки лицо Ирвелин, Харш шумно выдохнул и, прилагая немалое усилие, выпрямился. Тембр его голоса чуть смягчился.
– Ты прав, Чват. Надо ехать.
Затем от него последовал ряд скоординированных действий. Он отпустил госпожу Плаас на свое рабочее место, после – взмахом рук сгрудил все бумаги разом и филигранно отправил их лететь в ящики бюро. Одну папку, самую плотную, он приземлил в руки младшего помощника, снял с вешалки изумрудную шинель и, накидывая ее на плечи, повернулся к Ирвелин.
– Приношу извинения за свою несдержанность, госпожа Баулин. Поспешные выводы сейчас недопустимы. Однако я попрошу вас задержаться. Произошла ситуация красного уровня, а потому она требует внимания особого. Ждите нас здесь. Мы вернемся сразу же, как разрешим ситуацию во дворце. Чайник и печенье в вашем распоряжении. Слева от офисного камина есть кафетерий.
Слова эти Ид Харш произнес сдержанно, но твердо, без права на ответную апелляцию. Ирвелин понимала, что возразить она не могла, и дала согласие, хотя на какой-то миг ей безумно захотелось поехать вместе с ними в Мартовский дворец и увидеть происходящее своими глазами.
Харш и его помощник вышли, оставив Ирвелин коротать часы в безликой неизвестности. Из коридора слышались взбудораженные голоса и топот. Судя по всему, новость об очередном похищении Белого аурума подняла на ноги весь участок. Ирвелин отложила свое пальто и подошла к окну, у которого ранее стоял сыщик. Там, внизу, по широкому мосту Возрождения на западную часть Граффеории мчала дюжина полицейских машин. Возле моста уже собрались зеваки: они обрывали свои разговоры и с любопытством провожали взглядом мигающую вереницу. Ирвелин посмотрела выше. Мартовский дворец где-то там, вдалеке, затерялся в мешанине из зеленых крыш. Зацепить взглядом Ирвелин смогла лишь верного товарища дворца, башню Утвар, чей гордый шпиль виднелся вдалеке. Именно туда сейчас устремились все желтые плащи столицы.
Спустя четверть часа набережная стихла, и Ирвелин отошла от окна. Гнетущая атмосфера кабинета Ида Харша не предвещала ничего, кроме унылого времяпрепровождения наедине с десятком книг на тему сыскного дела. Ни единого цветка, ни картины, ни зеркала на бесцветных стенах здесь не было. На полу лежал ковер, но и тот на вид колючий и жесткий. Ирвелин заприметила единственную вещь, никак не связанную с работой сыщика, – маленькую рамку с фотографией, которая стояла во внутренней части бюро. На фотографии улыбались двое – Харш, версии более молодой и подтянутой, и мужчина постарше, с тонкой проседью возле ушей. «Наверное, его отец», – подумалось Ирвелин, хотя мужчины были не похожи. На фотографии Харш не хмурился, из-за чего Ирвелин не сразу его узнала; обычно тяжелые веки детектива были широко распахнуты, словно в момент фото кто-то его приятно удивил.
Сделав от бюро шаг назад, Ирвелин случайно задела что-то движущееся. Обернувшись, она увидела большую доску на колесиках, которую она не заметила раньше из-за абсолютного слияния цвета доски со стеной. Лицевая сторона доски была отвернута, и Ирвелин, потратив на сомнение разве что пару секунд, развернула доску к себе.
Первое, на что упал ее взгляд, была ее собственная фотография. Кто-то сфотографировал ее издалека, когда она гуляла в покрытом инеем королевском саду. Рядом висело еще одно ее фото – на Скользком бульваре, когда Ирвелин в очередной раз заходила в лавку кукловода Плунецки.
Кое-как отойдя от шока, девушка осмотрела всю доску. Перед ней был целый коллаж. Десяток фотографий, короткие записи, вырезанные из газет статьи. Здесь висели и фотография Миры, и блеклое фото их кирпичного дома, даже старая статья об ее отце, напечатанная так мелко, что выцветший текст было не разобрать. Списки каких-то имен и адресов, карта столицы…
Ирвелин с силой развернула доску обратно к стене и отпрянула от нее, как от чумной маски.
А чего она, в общем-то, ожидала? Что детектив Харш поверит ей на слово и не устроит за ней слежку?
