Вопреки распространенным домыслам наследникам баронов не всегда приходится легко. На протяжении всей земной жизни наследник обязан нести крест высокого титула с гордо поднятой головой, иметь достойную профессию, крепкую семью и добрый нрав. Малейшая провинность способна лишить всех привилегий как самого нарушителя, так и всю его семью. Поэтому немудрено, что иной барон не спит, а ежесекундно бдит за своими отпрысками и за их порядочным образом жизни.
У Патруфа и Оуеллы Кроунроул родилась одна-единственная дочь Присса, бабушка Филиппа. Наследие знаменитого отца она приняла с достоинством, выйдя замуж за королевского иллюзиониста и потратив большую часть своей жизни на облагораживание долин Граффеории. У Приссы и ее ныне покойного мужа родилось двое сыновей-близнецов, двое непоседливых мальчуганов, истоптавших половицы родового поместья до камня. Леопольд и Феликс росли в строгом воспитании матери-баронессы, при участии наемной гувернантки-телепата. Надо признать, детство мальчиков выдалось несладким, учитывая, что гувернантка, вовремя прочитав их мысли, могла вмиг раскрыть их шаловливые затеи и приструнить действо еще в зародыше.
Будучи в добром здравии и по сей день, Присса Кроунроул живет в фамильном поместье «Гранатовый шип» вместе с большей частью своего семейства; она считается главой семьи и несет за собой беспрекословный авторитет. Леопольд и Феликс оба женились и подарили матери пятерых внуков – троих мальчиков и двух девочек; Спиридон, Филипп и Присса-младшая – дети невозмутимого Леопольда, Нильс и Лола – хитрого Феликса. Бабушка из Приссы, как и мать, вышла взыскательная. Эта женщина была не из тех, кто прыгает вокруг детей и трепещет от одного младенческого каприза; игр с ребятней она избегала, колыбельные не пела, а вот занятия по истории Граффеории, этикету и деловому воспитанию проводила регулярно. Стоит ли упоминать, что Филипп и его братья с сестрами все как на подбор выросли в статных господ, в тех самых, у кого день начинался с томного испития кофе на веранде с видом на зеленые рощи, а заканчивался в комнате с резными колоннами под звуки классической музыки. Присса Кроунроул, обладая взглядом орла и голосом полководца, не давала спуску ни детям, ни внукам, ни иным родственникам по пятое колено, желающим откусить от ее пирога. Но несмотря на стальной характер, внуков она, бесспорно, очень любила, только забывала напоминать об этом – и им и себе.
Филипп воспринимал свою любовь к бабушке как беспрекословное повиновение. Другой бабушки он не знал, и ему всегда казалось, что такая любовь и есть подлинная. Однако, когда Филипп повзрослел, молодому иллюзионисту захотелось свободы. Вскоре он принял решение переехать в столицу, в некогда пустующую квартиру матери, где он проводил в детстве все выходные. Заявив о своем скором переезде на одном из семейных ужинов, ко всеобщему изумлению Филипп получил от Приссы Кроунроул медленный повелительный кивок, а также напутствия, высказанные тоном почти бабушкиным. При переезде в столицу Филипп не терял ни положения, ни будущего наследства, просто для четы Кроунроул было в новинку, что их прямой наследник будет жить не в поместье, в сытости и безопасности, а в казенных стенах городского дома, будет вести частную жизнь и иметь свой личный банковский счет.
Нильс Кроунроул, узнав о намерениях кузена, изъявил желание переехать вместе с ним. Уже тогда отношения с именитой семьей у него не складывались, он чувствовал себя лишним на их пиру по празднеству бестолковой, по его мнению, жизни. Несмотря на усилия бабушки, понятия этикета и благовоспитанного поведения были для Нильса чужды. Гадкий утенок среди лебедей. Будучи единственным из внуков, кто унаследовал орлиный взгляд Приссы-старшей, Нильс, в отличие от бабушки, производил впечатление не доблестного предводителя, а сурового отшельника, готового покалечить за оброненную конфету. Резкий, скрытный Нильс не пользовался популярностью ни в семье, ни в обществе. За все время проживания в «Гранатовом шипе» Нильс успел поссориться с каждым его жителем, будь то дворецкий, его отец или старшая сестра Лола. Впрочем, с одним из членов семьи Нильс все же смог сохранить более-менее доверительные отношения – со своим двоюродным братом Филиппом.
Разница в два года и очевидное сходство во внешности (и Нильс и Филипп были похожи на своих отцов-близнецов) играли мальчикам на руку, и они были неразлучны с самого детства. Филипп был единственным, кто пытался вставать в семейных перипетиях на сторону кузена. С течением времени Нильс становился все более нелюдимым, и проживающие в поместье граффы не понимали причин тяги друг к другу столь разных по духу братьев. Сходство во внешности отнюдь не добавляло сходства в характерах: рассудительность Филиппа шла вразрез с беспринципностью Нильса, и по мере взросления их связь слабела в геометрической прогрессии.
