Площадь павильона была рассчитана ровно на половину всех шкафов, тумб и прилавков, заполонивших все возможное пространство. Башня из сваленных друг на друга коробок опасно нависала как раз над тем местом, где стояла Ирвелин, и девушка посчитала необходимым срочно посторониться. Страшный шум исходил от бесчисленных изобретений кукловода. Их было так много, что во всей здешней суматохе Ирвелин не сразу могла определить, где изобретения, а где граффы-покупатели. По узким полоскам свободного пространства бродили ходячие табуреты, которые, как пингвины, переваливались из стороны в сторону; покупателям то и дело приходилось отпрыгивать, чтобы избежать столкновения.
– Интересуетесь ходячими табуретами? – Кукловод проследил за взглядом Ирвелин. – Нерушимая классика! Сохраняют двигательную функцию до трех недель. Также, господа, позвольте вам представить хит продаж – сахарница-плюйка! Подставьте к ней любую чашку – и сахарница сама выплюнет в нее кубик сахара. Незаменимая на кухне вещь!
Ирвелин посмотрела на бежевую банку с открытым скептицизмом: крышка банки без остановки прыгала и бренчала, метая сахарные кубики во все близлежащие емкости. Увернуться не смогла даже девочка-левитант, которой сахар попал прямо в ухо.
– Как мне помнится, вы, Олли, планировали найти павильон попросторнее. Здесь уже и яблоку негде упасть, – произнес Август, косясь на нависшую башню.
– Правильно, планировал. Но все наши планы всегда упираются в реи. Так что… – Олли расплылся в хитрой улыбке, отчего его щеки потемнели до багрового оттенка, а усы скрыли кончик утиного носа. После он добавил, понизив голос: – Я тут почитал на досуге про алмазные залежи Верескового края… Алмазы! Их добыча приносит казне весьма приличный пай.
– Алмазы? – переспросил Август.
На секунду задумавшись, Олли наклонился к ним поближе:
– Есть у меня один знакомый графф, материализатор, он якобы может создавать драгоценные камни…
– Незаконными делами промышляете, Олли.
– Да бросьте! Вон на Рынке змей таких рукоделов каждый второй. Слышали про подпольные производства? Там создаются и алмазы, и самоцветы, и молочные жемчуга. Даже, по слухам, сами реи…
– И каждый второй материализатор с таких производств сидит за решеткой, – назидательно отметил Август, а Олли лишь добродушно хлопнул левитанта по плечу:
– А вы, мой друг, как и прежде, чрезвычайно дальновидны.
– А вы, Олли, как и прежде, неисправимый прагматик, – ответил Август, после чего оба рассмеялись.
– Что это, господин Плунецки? – вклинилась в их разговор Ирвелин. – Похоже на метроном. – Она указала на крохотных размеров предмет с треугольным корпусом.
– Это он и есть, сударыня. Карманный метроном, – ответил Олли, угомонив свое трясущееся брюхо. – Он отменно отбивает ритмы. И похвастаюсь вам. К этим метрономам прикреплена способность весьма нетривиального свойства. Регенерация! Нехило, а? Эти малютки могут сами себя восстанавливать. Допустим, корпус треснул или маятник отвалился. Но в починку их отдавать не торопитесь, ведь мои карманные метрономы легко регенерируют – трещина зарастет как царапина на коже, а маятник вырастет новый. Такие себе дождевые черви. В наличии их около сорока, но спрос слабый…
Ирвелин не стала скрывать восхищения. Мало кто из кукловодов мог работать с подобного рода признаками.
– Да перестаньте, – смущенно хихикнул Олли, после чего горделиво выпрямил спину. – Признаюсь, к похвале я привык. Однако! Каким бы выдающимся кукловодом я ни являлся, а на металл, пластик и стекло воздействовать не в силах. Ох уж эта пресловутая тройка вето, проклятие для кукловода… Кстати! – Олли хлопнул в ладоши. – Со вчерашней распродажи у меня осталась целая коробка плачущих свечей. Показать?
– Олли, честно говоря, мы пришли не за покупками, – сказал Август, отступая к прилавку, чтобы пропустить табуретку, которая настырно шла прямо на его лодыжки.
– А для чего же? – спросил Олли и махнул пухлой рукой новым посетителям, которые застенчиво маячили у входа.
– Есть здесь где-то место потише? Хотели спросить тебя кое о чем.
– Конечно! Проходите в мой кабинет. – Он показал на арку в самом углу павильона. – А я скоро присоединюсь, надо оставить зал на Серо.
Ирвелин и Август направились в указанное место, и как только дверь кабинета притворилась за ними, тесная комната вмиг одарила граффов блаженной тишиной. Воздух здесь сквозил затхлостью. Под потолком виднелось единственное окошко, у которого не получалось должным образом осветить комнату из-за размера с птичье гнездо, и Август ткнул по выключателю.
