– Послушай, его кукла не может быть живой. Полноценное оживление неживого даже в Граффеории недостижимо, помнишь? Да, кукла Олли ходит, двигает руками, приносит то, что его просят принести. Да. Но все это – обыкновенный трюк кукловодов. Они могут подключать к предметам расшифровку звуковых сигналов, добавлять краткосрочную память… Такие куклы, как роботы в большом мире, только без чипов, батареек и прочего.
– Ты видел, как Серо смотрит? – упрямилась Ирвелин. – Он смотрит на всех с грустью. Грусть, Август! Пусть я и не самый опытный из граффов, но даже я знаю, что чувства присущи только живым.
– Ладно. Хорошо, – ответил Август, медленно возобновляя шаг. – Пойдем с другого пути. Я знаком с Олли Плунецки вот уже два года, и я могу с уверенностью заявить, что этот графф далек от призвания гения. Он талантлив, да, и в перерывах между выпивкой он мастерит потрясающие вещицы, но полноценно оживлять? Даже самый искусный из кукловодов не способен на это. Извини, если я порчу твою теорию, но то, о чем ты говоришь – сказки. К тому же я читал, что существует какой-то древний закон, по которому за оживление кукловодам грозит пожизненное заключение.
Все это время глядя вниз на ворохи желтой листвы, Ирвелин вскинула голову:
– Если оживление, как ты говоришь, невозможно, то тогда зачем создавать такой закон? И, судя по вашей с Олли беседе, твой приятель имеет весьма спокойное отношение к нарушению закона. Создание материализаторами рей и алмазов, к твоему сведению, запрещено.
– Ирвелин, да брось! Алмазы! Это же ерунда по сравнению с оживлением!
Двое граффов дошли до «Эликсироварни Боуба», аптекарской лавки, где старшая госпожа Баулин любила покупать эфирные масла.
– Не обижайся, Ирвелин, но я склонен думать, что за тринадцать лет отсутствия ты попросту успела отвыкнуть от кукловодов и их возможностей, – кинул Август и шмыгнул к торговцу Боубу.
Нет смысла отрицать – доля правды в словах Августа была. Со времен переезда Ирвелин действительно многое успела позабыть. Образ маленького шута совершенно сбил ее с толку. Сейчас ею двигала одна лишь жалость, ведь она стала свидетелем омерзительного отношения кукловода к своей собственной кукле. Да, Серо был только куклой. Слепленной из дорогой керамики и наряженной в нелепые панталоны. Он не был живым. Возможно, Нильс Кроунроул и в самом деле нуждался в бесплатной рабочей силе. Но все же…
– Август! – напала она на левитанта, когда тот вышел из магазина с бумажным пакетом в руках. Едва успев перехватить выпавший из рук пакет, Август с сочувствием посмотрел на Ирвелин.
– Я счастлив, что ты наконец обрела дар продолжительной речи и мы можем нормально…
– Олли Плунецки сказал, что Нильс хотел купить у него именно куклу Серо, так? – пропустив мимо ушей его комментарий, заговорила Ирвелин. – И предложил за него цену в десять тысяч рей. Август, скажи, разве за обычную куклу с парочкой двигательных функций предлагают цену, равную покупке автомобиля?
Наступила пора и Августу задуматься. Они свернули налево, чтобы пойти в сторону дома, и зашагали по улице Левитантов.
– Хорошо, предположим, что эта кукла действительно живая, – отозвался Август. – Но тогда зачем Олли ежедневно выставляет живую куклу на всеобщее обозрение? Поступая так, он идет на страшный риск! И зачем он рассказал нам о желании Нильса купить куклу за огромную кучу рей, зная, что этим может выдать себя? Будь Олли образованным граффом, каким он и является, он старался бы скрыть это.
– Может, он выпил лишку и разболтал нам тайну, не подумав?
Август с бессилием выдохнул и взлетел, пропуская под собой глубокую лужу.
– Допустим, твои подозрения верны, – сказал он и приземлился. – И что ты предлагаешь делать с этой информацией?
– Обратиться к желтым плащам, написать заявление, – с решительным видом ответила Ирвелин.
Август отреагировал со смехом:
– Ты точно отражатель, а не кукловод? Вроде как кукловоды борются за права всех живых, а не отражатели.
Ирвелин продолжала сверлить левитанта упертым взглядом, чем так явственно напомнила Августу их первую встречу и его неосторожное сравнение Граффеории со зверинцем, что тот вздрогнул.
– Послушай, – произнес Август, скинув с себя ехидное выражение, – ты хоть представляешь, сколько подобных заявлений получают желтые плащи ежедневно? У Миры цветов в холодильнике меньше! Да как только полиция прочитает суть нашей претензии, то тут же отправит заявление в переработку. Никто не пойдет проверять эту куклу, они скорее к нам придут, проверить на вменяемость.
Их спор не утихал до самой Робеспьеровской и завершился лишь тогда, когда Август, уступив Ирвелин, согласился вернуться в лавку Олли и внимательнее понаблюдать за куклой Серо.
– Пойду один, чтобы не вызвать у Олли подозрений. Прикинусь, что заинтересовался его сахарницей-плюйкой.
И граффы разошлись.
