«Будем же дорожить жизнью, пока она не теряет своего достоинства».
«Погибая сам, я хотел бы, чтобы моя любовь была, как знамя, подхвачена другим и честно пронесена им дальше через всю жизнь».
Сколько людей сходило со страниц книги, касалось его души и оставляло на ней следы своих прикосновений. Хотелось разобраться в том, что накопилось, что-то выбрать, найти что-то свое, собственное.
Случайно попалась Борису книга М. И. Калинина «О коммунистическом воспитании». Он купил ее в букинистическом магазине. Стал читать и зачитался. Он прочитал ее залпом, в несколько вечеров, как роман. Он даже не знал, что выписать из этой книги в свои «Золотые слова». Чуть ли не каждое слово в ней блистало золотом.
Но, пожалуй, самым ценным, что как-то само собой «вписалось» в сердце, был образ автора книги — умного, доброго, все знающего и понимающего старика, дедушки, прожившего большую, богатую жизнь, много мечтавшего, много работавшего, но до конца дней своих не потерявшего ни способности мечтать, ни любви к работе, ни молодого, боевого задора.
Идут годы, и «дедушка» беседует, — не учит, а именно беседует о молодежи, о ее воспитании, — толкует с самими ребятами, с учителями, с партийным активом, с комсомольскими работниками, с фронтовиками. Он говорит о том, что нужно человеку в нашей жизни, о том, чем должен быть человек в нашей жизни, и просто, с хорошей, подкупающей искренностью рассказывает о себе, о своей молодости — о том, как он когда-то лазил через забор в общественный сад, ухаживал за девушками, как собирался быть моряком и потому закалял себя, спал вместо кровати на голом полу, как в то же время думал об общих интересах рабочих и, мечтая быть членом парламента, готовился к тому, чтобы посидеть до этого в тюрьмах. Он мало говорит о том, как он сидел в тюрьмах, а если и говорит, то лишь о том, как в тюрьмах приходилось «пополнять образование».
И вдруг повеет со страниц этой книги таким светлым, таким хорошим чувством, которое могло родиться только в очень хорошем и чистом сердце:
«Человек должен любить людей. Если он людей будет любить, то ему будет жить лучше, веселее будет жизнь, ибо никто не живет так худо в мире, как мизантроп — человеконенавистник. Он сам хуже всех живет».
Вот он говорит о юности, о ее неповторимости, об особом ее аромате и душевной красоте. Он говорит о внутреннем стремлении юности к правде и искренности, о мечтах и фантазиях, увлекающих молодые головы. И Борис с радостью узнает себя, своего «бога молодости», в этих стремлениях своротить горы, сделать большие дела для народа, перевернуть земной шар Архимедовым рычагом, — узнает себя, Игоря Воронова, Валю Баталина и, может быть даже Рубина с его мечтой об «идеальном» комсомольце…
Вот милый мудрый старик говорит о жизни, — о большой, идейной, не обывательской жизни, о профиле ее и умении взять правильную линию в ней, чтобы человек горел, был творцом, бойцом и героем, чтобы в то же время умел празднично работать и в будничной, обычной обстановке, чтобы умел побеждать препятствия, чтобы в повседневной работе видел конечные, высокие, святые цели. И Борис с огорчением видит, как часто он забывает об этом, как иногда обманывает сам себя и свою совесть, как не умеет заставить себя делать все, что нужно.
В конце концов Борис выписывает из книги в свои «Золотые слова» то, что ему кажется самым главным заветом:
«Вы сейчас находитесь в периоде становления… Перед вами бесчисленное множество практических путей… И вот мне бы хотелось, чтобы в период вашего становления у вас так же, как и у нас 50 лет тому назад, возобладало стремление к сознательной общественной деятельности, чтобы вы сделали целью своей жизни служение великому советскому народу… Если вы укрепитесь в такой именно целеустремленности и сумеете подчинить этой идее все остальное, то я не сомневаюсь, товарищи, что счастье и радость жизни будут обеспечены».
