В глубине души он начинал побаиваться выпускного десятого класса, когда нужно будет что-то выбрать и чему-то отдать предпочтение. А чему отдать предпочтение, когда все интересно и, чем больше узнаешь, тем все интересней становится?
Иногда Борис даже отдавался самым невероятным и несбыточным фантазиям. Он в мыслях своих изобретал аппарат вроде уэллсовской машины времени, или какой-нибудь препарат. Приняв его, можно было бы по своему желанию перенестись в любую эпоху и прожить там, в этой эпохе, целую жизнь, чтобы после смерти (в той эпохе) возвратиться снова в действительную жизнь на земле на одну секунду позже того, как он отправился в свое путешествие во времени. Только на секунду! Больше на этот эксперимент он не хотел отрывать от своей жизни! Но за эту секунду ему хотелось побывать везде, во всех эпохах, во всех странах, во всех званиях и положениях — королем и революционером, полководцем и солдатом, путешественником и ученым, крестьянином и рабочим. Он хотел познать все, что познал человек, хотел пережить и перечувствовать все возможные жизни, а затем возвратиться в действительную жизнь и жить мудрым, всезнающим, отдавая людям весь свой накопленный таким образом опыт, все свои знания….
Борис сам посмеивался над собой, над своими фантазиями, но пробудившаяся тяга к знанию оставалась, и, тогда удивительный «препарат» заменяли книги. Ведь когда читаешь книги, тоже на время как бы отрываешься от действительной жизни, становишься на место героя, вместе с ним живешь и чувствуешь, познаешь другую жизнь. Конечно, разные бывают книги. Бывает так: книга как книга, прочтешь и отложишь, и не над чем в ней подумать. А бывает, что книга долго не уходит из памяти: она точно солнце, которое уже за горизонтом, а лучи его долго еще не гаснут на вершинах гор…
Вот он прочитал «Казаки» Толстого. Чуждая, далекая, хотя и увлекательная история. Но полстранички из этой истории неожиданно перекликнулись с тем, что делалось в его собственной душе.
«…Он раздумывал над тем, куда положить всю эту силу молодости, только раз в жизни бывающую в человеке — на искусство ли, на науку ли, на любовь ли к женщине или на практическую деятельность, — не силу ума, сердца, образования, а тот неповторяющийся порыв, ту на один раз данную человеку власть сделать из себя все, что он хочет, и как ему кажется, и из всего мира все, что ему хочется. Правда, бывают люди, лишенные этого порыва, которые, сразу входя в жизнь, надевают на себя первый попавшийся хомут и честно работают в нем до конца жизни. Но Оленин слишком сильно сознавал в себе присутствие этого всемогущего бога молодости, эту способность превратиться в одно желание, в одну мысль, способность захотеть и сделать, способность броситься головой вниз в бездонную пропасть, не зная за что, не зная зачем. Он носил в себе это сознание, был горд им и, сам не зная этого, был счастлив им».
Здесь тоже было немало чужого и далекого. Борис не понимал, как это так: «не зная за что, не зная зачем». Но он узнал себя в зове «всемогущего бога молодости», в этой способности «захотеть и сделать» и «превратиться в одно желание». Он был в том возрасте, когда вся жизнь впереди, и все, что он читал, он расценивал как нужное или ненужное ему в будущем.
Вот этот герой ему не нравится.
«У меня не будет этого, — думал он. — У меня будет совсем другое, необычное и красивое».
А вот это обязательно будет и у него: «Вот вырасту, добьюсь этого и буду таким же». Именно эти мысли вызывал у него дневник Дзержинского, письма французских коммунистов, записки Юлиуса Фучика.
Вот ему попадаются в книгах отдельные блестки ума, кристаллы мудрости и правды. Борис заводит особую тетрадь с надписью на ней: «Золотые слова».
«Повелевай счастьем!»
«И маленькая победа над собой делает человека намного сильнее».
«Самое главное в жизни — это исполнять свой долг».
