— А помните, — шепнул Владимир Семенович, — в каком-то выпуске был Роберт Похлебкин? — но Полина Антоновна только слегка кивнула ему, уже волнуясь и нервничая.
— Вопрос этот, — продолжал директор, — я считаю, нужно начать с разговора с отцом, поэтому ученика пригласим позже. Слово имеет классный руководитель Полина Антоновна.
Полина Антоновна обрисовала поведение Сухоручко, свою работу с ним, с родителями, работу класса и призналась в своей неудаче.
— И главная моя неудача — это отсутствие общего языка с родителями. Неудача, но вины моей здесь нет. Ну как вы не можете понять, — обратилась она к отцу Сухоручко, — что здесь люди трудятся ради вашего сына? Мы можем ошибаться, в поисках правильных путей мы можем порой делать какие-то не те шаги, но дорога у нас одна: воспитание детей. Скажу о себе: я работаю больше тридцати лет, сына своего я отдала родине, и вся моя радость сейчас в том, чтобы учить наших детей, чтобы выпускать их в жизнь знающими, честными, трудолюбивыми, культурными, короче и точнее говоря — советскими людьми. Как же мне желать зла вашему сыну? Но что я могу сделать, если он сам не хочет учиться, если он не привык трудиться, отвечать за себя? И как я могу мириться с этим? У Лобачевского, в его речи о воспитании, есть изумительные слова: «Чем больше света, тем гуще тени». Если это можно было сказать больше ста лет назад, то тем с большим основанием это относится к нам, к нашему времени. У нас столько света, столько ясности, столько нравственной чистоты, что любая тень режет глаз, до боли, до обиды режет глаз. И разве можем мы мириться с тенями?
После Полины Антоновны взял слово отец Сухоручко. Иронически сказав несколько слов о хороших речах и плохих делах, в тоне подчеркнутого достоинства он начал излагать свои претензии: к его сыну несправедливы, к его сыну придираются, его сыну не создают условий, товарищи над ним издеваются, травят его, а учителя бьют двойками и отбивают охоту учиться.
— Разрешите спросить, — сказал директор, открывая личное дело Сухоручко. — Чем вы объясните, что он и раньше, в других школах, учился плохо?
— Я не отрицаю, поведение у него, может быть, не совсем идеальное и он, может быть, несколько ленится, — ответил отец Сухоручко.
— А давайте прямо скажем, — сказал директор. — Он, что называется, лодырь! У него отдельная комната, у него все условия, но он просто не хочет учиться!
— Значит, школа не заинтересовала! — ответил отец Сухоручко.
— Безобразие! — послышался чей-то голос сверху, со скамей «монтаньяров».
Директор позвонил в колокольчик.
— А какие у вас претензии к школе? Что вы от нее хотите?
— Хочу, чтобы моему сыну оказывалось больше внимания. Чтобы его вывели из разряда отстающих.
— Вывести его из разряда отстающих? Кто же это должен сделать? По нашему мнению, ваш сын сам это должен сделать. Это требование школы, требование государства и должно быть вашим требованием. А вы…
— Разрешите, Алексей Дмитриевич! — энергично вскинула руку Зинаида Михайловна. — Я, как учительница, как человек и как коммунистка, не могу не выразить своего возмущения той позицией, которую занял товарищ Сухоручко здесь, на заседании педагогического совета. Школа виновата! Школа не заинтересовала! Школа должна!.. А вы… Отец!.. Поинтересовались ли вы, какие стихи пишет ваш сын? Какие книги читает? Чем интересуется? Чем живет?.. Полина Антоновна здесь совершенно правильно говорила: это уже не мальчик! Это изнеженный, избалованный, распущенный и изолгавшийся человек. Для него в школе нет ничего святого. У него нет чувства долга, ответственности, сознания того, что он должен что-то делать и перед кем-то отвечать. И это создала атмосфера, царящая в семье. Счастливое детство вы превратили в беспечное детство и поставили своего сына перед большими опасностями!.. Я предлагаю передать это дело в парторганизацию, в которой состоит отец ученика Сухоручко!
Один за другим стали подниматься учителя и говорить о том же самом: поведение Сухоручко недопустимо, поведение Сухоручко нетерпимо, а поведение отца возмутительно. Сухоручко злоупотребляет терпением школы, злоупотребляет доверием родителей, а те, становясь на его сторону и во всем обвиняя школу, окончательно подрывают ее авторитет в глазах сына.
