«Средневековье, — писал в 1850 году Фридрих Энгельс в труде „Крестьянская война в Германии“, — развилось из совершенно примитивного состояния. Оно стерло с лица земли древнюю цивилизацию, древнюю философию, политику и юриспруденцию и начало во всем с самого начала».
Особую роль тут сыграло христианство. Оно сделалось официальной, поддерживаемой государственной властью, религией средневековых королевств Западной Европы и устами «отцов церкви» заявило: «После Христа нам нет нужды ни в какой науке».
Все несогласное с утверждениями «священных книг» отвергалось. Основой познания объявлялась вера в «божественное откровение».
И запылали костры.
Инквизиторы римской католической церкви утверждали, что это самый милостивый способ казни. Он совершается без пролития крови и потому не закрывает душе «еретика» путь на небо.
Церковный чиновник заносит в конторскую книгу расходы:
Кто были эти несчастные? Колдуны? Ведьмы?
Мы знаем: ни колдунов, ни ведьм не бывает. Уничтожали людей, почему-либо неугодных церкви, не согласных со священным писанием, и среди них конечно — истинных исследователей природы.
Впрочем, были тогда и такие ученые, которые могли нисколько не опасаться огня костров. Взять хотя бы Альберта Великого — епископа и папского посла, видного деятеля католической церкви, знаменитого профессора богословия в Париже и Кельне. Он жил долго, с 1193 по 1280 год, и написал очень много трудов. В одном из них, называющемся «О свойствах трав, камней и животных», он сообщал:
«Пятнадцатая трава называется розой, и это трава, цветок которой наиболее известен. Возьми грамм ее и грамм горчицы и ножку мыши, повесь все это на дерево, и оно не будет давать плодов. И если упомянутое положить около сети, то в нее соберутся рыбы.
…Крот — животное достаточно известное. У этого животного есть удивительное свойство, как говорят философы. Если завернуть его ножку в лавровый лист и положить в рот лошади, то она убежит от страха».
Альберт Великий — крупнейший ученый средневековья. В его книгах немало правильных сведений о том, как возделывать поля, как оберегать листья плодовых деревьев от гусениц, как пересаживать растения из одной почвы в другую… Он и в самом деле занимался наблюдениями природных явлений и даже сумел, как утверждают, построить «железного человека» — механического слугу, который мог открывать и закрывать дверь. И он же на веру принимал самые странные небылицы, если за ними стояли имена «святых» либо тех древних писателей, которые к тому времени были признаны римской церковью. Таковы особенности официальной средневековой науки.
Нужно ли после этого удивляться противоречию: четырехугольная карта мира монаха Косьмы Индикоплова считалась тогда истинной, поскольку была вычерчена по образу и подобию ветхозаветной скинии — прямоугольного шалаша для богослужений у древних евреев, — а значит, в полном соответствии с библией, и при всем том создатель этой карты до того, как уйти в монастырь, был купцом и объехал чуть ли не весь свет. Он жил в Африке, в Персии, в Индии. Ведь и само-то прозвище «Индикоплевст» (Индикоплов) в переводе с греческого означает «Плаватель в Индию»! Он многое видел сам, еще больше узнал из рассказов других бывалых людей — о Китае, об острове Цейлоне (Шри Ланка), — но на его карте все это ни в чем не нашло отражения. Сказалось слепое преклонение перед священным писанием…
Проходили века. Торговля и промышленность развивались неудержимо. Там, где добывали руду, выплавляли металл, вырастали поселения оружейников, мастеров обработки железа, олова, бронзы. Посуда, кровля для крыш, ювелирные украшения расходились из этих поселков по всему миру.
Скотоводы и земледельцы начинали уже в таких количествах производить шерсть, хлопок, лен, что целые города усиленно занимались ткачеством.
Горы перца, корицы, изюма громоздились на базарах стран юга. Можно привезти сюда свой товар, продать, взамен купить другой.
Средневековая замкнутость рушилась. Заканчивался и более чем десятивековой период «монастырской картографии».
Перед нами рукопись неизвестного автора. Она на армянском языке. Ее название — «Армянская география».
«Не найдя в священном писании ничего обстоятельного о Землеописании, кроме редких, разбросанных и в то же время трудно постигаемых и темных сведений, — начинается она, — мы вынуждены обратиться к писателям языческим, которые установили Географическую науку, опираясь на Путешествия и Мореплавания, и подтвердили ее Геометрией, которая обязана своим происхождением Астрономии».
Уже из этого отрывка видно, что автор «Армянской географии» занимался настоящей наукой. Он обладал полной свободой мышления и очень ясно понимал, что основа знания — наблюдение. Кроме того, ему были хорошо известны труды многих наиболее выдающихся предшественников, и прежде всего Клавдия Птолемея. Имя этого ученого не единожды упоминается на страницах рукописи.
