— Прощайте, дорогой друг! — прошептал Сэм. — Простите меня. Я вернусь, когда сделаю свое дело, если смогу. А тогда я уже не покину вас. Покойтесь здесь, пока я не вернусь; и пусть никакая гнусная тварь не нарушит вашего покоя! А если бы Галадриэль слышала меня и даровала мне одно желание, то я пожелал бы вернуться сюда и найти вас. Прощайте!
Он склонил голову и надел цепочку себе на шею, и тотчас же тяжесть Кольца пригнула ему голову к земле, словно на шею ему повесили большой камень. Но либо тяжесть уменьшилась, либо в нем родилась новая сила — он медленно поднял голову, а потом с усилием встал и увидел, что может идти со своей ношей. И он снова поднял звездную склянку и взглянул на своего друга; и склянка сияла теперь мягко, как вечерняя звезда летом, и в этом сиянии лицо у Фродо было бледным и прекрасным, как лицо Эльфа. И с горьким утешением этого последнего взгляда Сэм отвернулся и спрятал свет, и побрел, спотыкаясь, в сгущающемся мраке.
Идти ему было недалеко. Туннель был позади, перевал ярдах в двухстах впереди. Тропа была видима в сумерках — глубокая колея, выбитая в камне за множество лет хождения взад и вперед, идущая с небольшим уклоном кверху, как длинный желоб среди каменных глыб. Вдруг желоб сузился, сменился длинной лестницей с широкими, плоскими ступенями. Башня была теперь то прямо над Сэмом, светясь красным глазом окна, то исчезала, когда он погружался в густую тень под нею. Перевал все приближался.
— Я решился, — повторял себе Сэм. Но он знал, что не решился. Хотя он старался обдувать все как можно лучше, но то, что он делал сейчас, шло вразрез с самой его природой. — Уж не ошибся ли я? — пробормотал он. — Что еще оставалось мне делать?
Крутые стены перевала смыкались вокруг него. Прежде чем достичь его вершины, прежде чем ступить на тропу, ведущую в пределы Мордора, он обернулся снова. На мгновение, застыв неподвижно, терзаемый жестокими сомнениями, он взглянул назад. Он еще видел устье туннеля, как черное пятнышко в сумраке; он видел или угадывал место, где оставил лежащего Фродо. Ему показалось, что он различает там какое-то мерцание — или, может быть, так подшучивали над ним его слезы, когда он смотрел на площадку среди утесов, где разбилась вся его жизнь.
— Если бы только исполнилось мое желание, мое единственное желание, — вздохнул он, — вернуться и найти его! — Потом, наконец, он снова обратился к дороге и сделал несколько шагов, самых тяжелых, самых неохотных, какие ему приходилось когда-либо делать.
Только несколько шагов; а потом еще несколько, и он начнет спускаться и никогда больше не увидит той площадки. Но вдруг он услышал крики и голоса. Он окаменел на месте. Голоса Орков. Они были и впереди, и позади него. Топот ног и хриплые возгласы: Орки поднимаются на перевал с той стороны, вероятно, со. стороны башни. Топот ног и возгласы позади. Он быстро обернулся и увидел красные огоньки факелов, мигающие внизу, словно вышедшие из туннеля. Значит, за ним охотятся. Красный глаз башни не был слепым. Он пойман.
Колеблющийся свет факелов и лязг оружия были совсем близко. Через минуту они будут на вершине и увидят его. Он слишком долго раздумывал, и это оказалось опасным. Как он сможет убежать, или спастись сам, или спасти Кольцо? Сам не зная, как и почему действует, он почувствовал, что достает цепочку, что берет талисман. Первые Орки уже появились на перевале, прямо перед ним. Тогда он надел Кольцо.
Мир изменился, и в один короткий момент времени сместилось множество мыслей. Сэм сразу же ощутил, что слух у него обострился, а зрение затуманилось, но не так, как в логове Шелоб. Все вокруг него сделалось не темным, а смутным, и сам он остался в этом туманном мире как плотная, черная скала, а Кольцо, оттягивавшее ему руку, было, словно шар из раскаленного золота. Не невидимым он чувствовал себя, а напротив — единственным видимым; и он знал, что Око где-то проснулось и ищет его.
Он слышал стук камней и ропот ручья в далекой долине Моргула; где — то внизу, в толще камня, он слышал жалобное бульканье Шелоб, слепо нащупывающей себе дорогу, затерянную в подземных переходах; слышал оглушительный топот и пронзительные возгласы Орков впереди. Он отшатнулся, прижался к утесу. Но они шли, как отряд призраков, как туманные, серые фигуры страшного сна, и в руках у них было бледное пламя. И они прошли мимо, пока он пытался скрыться от них в какой — нибудь расщелине или впадине среди камней.
Он вслушался. Оба отряда заметили друг друга и с криками бежали друг другу навстречу. Он ясно слышал тех и других и понимал их речь. Быть может.
Кольцо давало понимание языков — во всяком случае, языка слуг своего создателя, так что, прислушавшись, он понимал и переводил себе их мысли.
Конечно, сила Кольца возрастала по мере приближения к тому месту, где оно было создано; но одного только не могло оно дать: отваги. Сейчас Сэм мог думать только о том, чтобы спрятаться, пока все не утихнет снова; и он тревожно прислушивался. Он не мог бы сказать, далеко ли от него эти голоса: они раздавались словно в ушах у него.
