— Злые руны начертаны здесь, — сказал он, возвращая ее Страннику, — хотя ваши глаза и не могут их увидеть. Сохраните ее, Арагорн, пока мы не вступим в жилище Эльронда. Увы! Не в моих силах исцелять раны от этого оружия. Я постараюсь помочь раненому; но тем более он должен скакать, не отдыхая.
Он осторожно ощупал плечо у Фродо, и лицо у него стало озабоченным, словно то, что он узнал, встревожило его. Но Фродо почувствовал себя лучше; ему сделалось теплее, боль уменьшилась, и туман, застилавший ему зрение, разошелся.
— Садитесь на моего коня, — сказал ему Эльф, — и держитесь крепче. Не бойтесь ничего: мой конь не даст вам упасть, если я прикажу ему. Шаг у него легкий и плавный, а в опасности он летит, как птица, и даже черные кони врагов не смогут догнать его.
— Я не могу ехать, — возразил Фродо. — Не могу мчаться в Ривенделль, оставив друзей в опасности.
Глорфиндель улыбнулся. — Без вас ваши друзья едва ли будут в опасности, сказал он.- Погоня кинется за вами, а не за нами. Главная опасность — в вас, Фродо, и в том, что вы несете с собой.
На это Фродо не нашелся, что ответить.
Он сел на белого коня, а своего пони они навьючили поклажей, так что теперь им было легче идти. Некоторое время они шли бодро и быстро, но вскоре увидели, что им трудно равняться с легконогим, неутомимым Эльфом. Он вел их все так же уверенно, хотя ночь становилась все темнее: ни луны, ни звезд не было. Только на рассвете он позволил им остановиться. Даже привычный к долгим блужданиям Странник казался утомленным; Пиппин, Мерри и Сэм спотыкались, засыпая на ходу, а Фродо погрузился в тяжелую дремоту.
Едва отойдя от Дороги, они упали в траву и мгновенно уснули; и им показалось, что они едва успели сомкнуть глаза, когда Глорфиндель разбудил их. Солнце стояло уже высоко в небе, и ночные туманы развеялись.
Эльф достал из сидельной сумки плоский серебряный флакон и налил каждому по глотку напитка, прозрачного и свежего, как ключевая вода, но мгновенно восстановившего их силы. Черствый хлеб и сухие плоды — последние остатки их провизии — показались им с этим глотком вкуснее и сытнее обильных трапез в Шире, и они почувствовали себя готовыми к новому переходу.
Они вернулись на Дорогу. Глорфиндель торопил их и за весь день позволил отдохнуть только дважды, и то недолго. До вечера они прошли почти двадцать миль и достигли места, где Дорога круто сворачивала в сторону и стремительно спускалась в долину, к реке. За все время пути они не видели и не слышали погони: но когда им случалось отставать от Эльфа, он останавливался и тревожно прислушивался. Раз или два он коротко разговаривал со Странником на языке своего племени.
Но как бы они ни спешили — очевидно было, что Хоббиты не смогут идти дальше в эту ночь. Головы у них кружились от усталости, и ноги заплетались.
К тому же плечо у Фродо снова разболелось, и все вокруг целый день казалось окутанным серой дымкой. Он почти радовался наступлению ночи, так как в ночной тьме мир казался ему не таким туманным и бледным.
Наутро Глорфиндель сказал им, что до Переправы уже недалеко, но что нужно спешить.
— Опасность будет всего сильнее у самой реки, — добавил он. — Я чувствую позади нас погоню, а впереди — засаду.
Дорога продолжала круто спускаться, и по сторонам ее попадались травянистые лужайки, на которые Хоббиты спешили свернуть, так как трава давала отдых их усталым ногам. После полудня Дорога вошла в густую тень высокого сосняка, а потом нырнула в глубокую выемку с крутыми, влажными стенами, выложенными красным камнем и почти смыкавшимися вверху. Отголоски шагов казались в этом туннеле топотом большой толпы.
Потом туннель вдруг окончился, и они увидели впереди крутой спуск и далеко тянущийся плоский, открытый берег, а за ним — Переправу. Другой берег был крутой и темный, и Дорога поднималась на него зигзагами, а еще дальше стояли, плечом к плечу, горы — одна другой выше, одна другой круче.
Эхо в туннеле еще не смолкло, и ветер шумел в ветвях сосен, когда Глорфиндель вдруг обернулся и прислушался, а потом кинулся вперед.
— Бегите! — крикнул он. — Бегите! Это враги!
Белый конь рванулся с места. Коротыши сбежали по склону, пока Эльф и Странник прикрывали их. Они были едва на пол-пути к реке, как вдруг позади раздался топот, из-за сосен появился Черный Всадник; он натянул поводья и остановился, покачиваясь в седле. За ним появился еще один, потом еще, а за ними — еще двое.
— Скачи скорее! Скачи! — крикнул Глорфиндель.
Фродо понимал, что это относится к нему, но его охватила странная вялость. Он сдержал коня и обернулся. Черные Всадники показались ему огромными изваяниями, темными и плотными, а весь мир вокруг них затянуло словно туманом. И вдруг он почувствовал, что они приказывают ему остановиться и ждать. Страх и гнев вспыхнули в нем; он выхватил меч, и на клинке сверкнул красный отсвет.
— Скачи! Скачи! — повторил Глорфиндель, а потом громко обратился к коню:
— Лети, лети, Асфалот!
