— Как я себя чувствую? — вскричал он. — Я даже не знаю, как рассказать об этом! Я чувствую… — Он взмахнул руками. — Чувствую себя как весна после зимы и как солнце на листьях, и как трубы и арфы, все песни, какие я когда-либо слышал! — Он прервал себя и обернулся к своему другу. — Но разве не ужасно то, что случилось с Фродо, с его бедной рукой? — спросил он. — Надеюсь только, что в остальном он здоров. Ему было очень трудно!
— Да, в остальном я здоров, — сказал Фродо, садясь на постели и тоже смеясь. — Я уснул, ожидая тебя, Сэм, лентяй! Я проснулся сегодня рано утром, а сейчас скоро полдень.
— Полдень? — переспросил Сэм, стараясь сообразить время. — А какого дня?
— Сегодня четырнадцатый день после Нового Года, — ответил Гандальф, — или, если хотите, восьмое апреля по Широкому счету, так как вы считаете в марте тридцать дней. Но в Гондоре днем Нового Года всегда будет считаться двадцать пятый день марта, когда Саурон пал и когда вас из огня принесли к правителю. Он поцеловал вас, а теперь ждет. Вы будете пировать с ним сегодня. Когда вы будете готовы, я отведу вас к нему.
— К правителю? — спросил Сэм. — Что за правитель и кто он?
— Правитель Гондора и Западных стран, — ответил Гандальф. — Он достиг того, чего хотел. Сейчас вы должны идти к нему.
— Что мы наденем? — спросил Сэм, так как видел на земле, рядом с их постелями, только те старые, изношенные одежды, в которых они проделали путь.
— Те одежды, в которых вы странствовали, — ответил кудесник. — Никакие шелка и полотно, ни доспехи, ни гербы не могут быть почетнее. Но потом — посмотрим.
Хоббиты умылись, оделись и слегка перекусили, а потом последовали за Гандальфом. Из буковой рощицы, в которой лежали, они вышли на большой зеленый луг, блистающий на солнце и окруженный высокими деревьями с пышной листвой, усеянной алыми цветами. Позади себя они слышали шум водопада, а впереди видели поток, струящийся в цветущих берегах и уходящий в заросль по ту сторону луга: там он журчал под сенью ветвей, сквозь которую просвечивали блики на его поверхности.
На лугу собралось множество рыцарей в блестящем вооружении и статных воинов в черных с серебром доспехах, и все почтительно приветствовали их и кланялись. А потом они прошли под деревьями вдоль ручья и вышли на обширное зеленеющее поле, а за полем была широкая река в серебристой дымке, а на реке — длинный лесистый остров со множеством кораблей у берега. А на поле собралось огромное войско, стоявшее блестящими рядами, в строгом порядке. И когда Хоббиты приблизились, то засверкали выхваченные из ножен мечи, и заколыхались склоняемые копья, и запели рога и трубы, а люди закричали многими голосами и на многих языках: — Да здравствуют Хоббиты! Хвалите их, Фродо и Сэмвиза, хвалите Кольценосцев, хвалите их великой хвалой!
И так, с яркой краской на лице, с глазами, блестящими от изумления и восторга, Фродо и Сэм прошли вперед и увидели, что посреди поля сложены из зеленого дерна три высоких престола. Над правым из них развевалось знамя, на котором, белый на зеленом, мчался неоседланный конь; над левым — знамя, где был изображен на синем фоне белый корабль, разрезающий волны грудью белого лебедя у него на носу, а над средним, самым высоким из трех, веялось по ветру большое черное знамя с белым цветущим деревом, осененным семью звездами. На троне сидел человек с мечом поперек колен, в кольчуге, но без шлема. Когда они подошли ближе, он встал. И тогда они узнали его, хотя он и изменялся — высокого и помолодевшего, темноволосого и сероглазого.
Фродо кинулся ему навстречу, Сэм за ним по пятам. — Ну вот, в довершение всего! — вскричал он. — Это Странник, или я еще сплю!
— Да, Сэм, я Странник, — ответил Арагорн. — Неправда ли, далеко отсюда до Бри, где я так тебе не понравился? Далеки были пути для всех нас, но ваш путь был самым мрачным.
И тут, к изумлению и крайнему смущению Сэма, он преклонил перед ними колено; а потом взял обоих за руки — Фродо за левую, Сэма за правую, подвел к трону и посадил на него, и, повернувшись к армии и всем ее вождям, воскликнул громким голосом:
— Хвалите их хвалой великой!
А когда радостный гул поднялся и затих снова, то — к окончательному и полному удовольствию и радости Сэма — вышел вперед менестрель из Гондора и, преклонив колено, попросил разрешения петь. Он обратился ко всем собравшимся — к Людям, Эльфам, Карликам и всему свободному народу Запада — и сказал: — Слушайте меня все, ибо я cпою вам о Фродо Девятипалом и о Заклятом Кольце.
И, услышав это, Сэм засмеялся от великого счастья, встал и воскликнул:
— О, какая слава и блеск! Все мои желания исполняются! — И заплакал.
И все собравшиеся смеялись и плакали, и среди их слез и смеха светлый голос менестреля зазвучал, как серебро и золото, и все затихли. И он пел, то на языке Эльфов, то на языке Запада, так что их сердца, раненные сладостными словами, переполнились, и их радость стала острой, как меч, и они перенеслись мыслями в ту страну, где скорбь и счастье сливаются воедино и где слезы превращаются в чистое вино блаженства.
