Вокруг холмов кишели полчища Мордора. Их надвигающееся море готово было поглотить Вождей Запада. Солнце покраснело, и из — под крыльев Назгулов падала на землю мрачная тень смерти. Арагорн стоял у своего знамени, безмолвный и суровый, словно погружаясь в мысли о чем — то очень далеком или давно прошедшем; но глаза у него сверкали, как звезды, сияющие тем ярче, чем ночь становилась темнее. На вершине холма стоял Гандальф, холодный и белый, и тени не коснулись его. Полчища Мордора кинулись на осажденные холмы, как волна, и звук голосов поднялся, как шум прилива, над стуком и лязгом оружия.
Но — словно его взору явилось некое внезапное видение — Гандальф шевелнулся; он обернулся и взглянул на север, где небеса были бледными и чистыми. Потом он воздел руки и вскричал громким голосом: — Орлы летят! — Его голос поднялся над всем шумом битвы, и многие голоса ответили криком: — Орлы летят! Орлы летят! — И полчища Мордора взглянули вверх, недоумевая, что этот клич означает.
Там летел Гваихир, Повелитель Ветров, и брат его Ландроваль, величайшие из всех Орлов на Севере, а за ними, подгоняемые северным ветром, летели длинными, быстрыми рядами все их вассалы. Прямо на Назгулов неслись они, круто спус — каясь с высоты, и ветер от их крыльев был, как сильный вихрь.
Но Назгулы повернули вспять, и бежали, и исчезли во мраке Мордора, услышав внезапный отчаянный призыв Черной Крепости; и в тот же миг все войска Мордора дрогнули, и сердца у них смутились, и смех умолк, и руки затряслись, а ноги подкосились. Сила, двигавшая их, наполнявшая их ненавистью и яростью, заколебалась; ее воля была отнята у них; и вот, взглянув в глаза своих врагов, они увидели смертельный блеск и испугались.
Тогда Вожди Запада громко закричали, ибо сердца у них наполнились новой надеждой. С осажденных холмов двинулись тесными рядами рыцари Гондора, Всадники Рохана, Бродяги Севера и ударили по затрепетавшим врагам, гоня и пронзая их своими смертоносными копьями. Но Гандальф поднял руку и снова громко воскликнул:
— Стойте, Люди Запада! Стойте и ждите! Час настал! И не успел он договорить, как земля содрогнулась у них под ногами. Потом далеко над башнями Черных Ворот, высоко над горами, в небо быстро поднялся обширный мрак, пронизываемый молниями. Земля застонала и затряслась. Башни-Зубы дрогнули, закачались и рухнули; могучая стена рассыпалась; Черные Ворота распались, а издали, то утихая, то на — растая, то поднимаясь до облаков, примчался рокочущий гул, грохот, длительный, раскатистый гром разрушения.
— Царство Саурона погибло, — произнес Гандальф. — Кольценосец выполнил свою Миссию. — И когда Вожди Запада взглянули на юг, в сторону Мордора, им показалось, что там поднимается некая огромная тень, черная на фоне облачного покрова, непроницаемая, увенчанная молниями, закрывающая все небо. Неизмеримо высилась она над миром и простирала к ним огромную, дрожащую руку, ужасную, но бессильную; ибо в то время, как она опускалась над ними, сильный ветер подхватил ее, развеял, и она исчезла. И стало тихо.
Вожди склонили головы; и когда они взглянули снова, то их враги разбегались, и мощь Мордора таяла, как пыль, уносимая ветром. Когда смерть поразит вздутое, яйцекладущее существо, обитающее в недрах муравейника и поддерживающее в нем неутомимую, хлопотливую жизнь, то муравьи начинают блуждать без цели и разума и, обессилев, умирают: так разбегались, без цели и разума, рабы Саурона: Орки, Тролли и звери, покорные его заклятьям, но теперь лишенные их силы; и некоторые убивали себя, или бросались в пропасти, или убегали, стеная, дабы скрыться в норах и в темных, без света, местах, лишенных всякой надежды. Но Люди из Руна и Харада, с Востока и, с Юга увидели крушение своей силы в славу и мощь Вождей Запада. Глубже и дольше всех находились они в рабстве у Зла и ненавидели Запад; но они были горды и отважны и снова сплотились для последней отчаянной битвы. Но большая часть их бежала на восток, как только могла, а многие бросили оружие и просили пощады.
Тогда Гандальф, предоставив битву и дело войны Арагорну и прочим вождям, остановился на вершине холма и кликнул клич; и к нему опустился Великий Орел Гваихир, Повелитель Ветров, и встал перед ним.
— Дважды ты носил меня, Гваихир, друг мой, — сказал ему Гандальф. — Третий раз — последний, если ты захочешь. Ты увидишь, что я не намного тяжелее, чем был, когда ты унес меня из Зирак — зигиля, где старая жизнь выгорела из меня.
— Я понесу тебя, куда ты захочешь, — ответил Гваихир, — будь ты даже тяжелее камня.
— Тогда летим, и пусть летит с нами твой брат и те из твоего народа, кто побыстрее. Ибо мы должны быть быстрее всякого ветра — должны обогнать крылья Назгулов!
— Северный ветер быстр, но мы легко обгоним его, — оказал Гваихир. И он поднял Гандальфа и помчался на юг, а с ним полетели Ландроваль и быстрокрылый юный Менельдор. И они пролетели над Удуном и Горгоротом и увидели внизу страну в смятении и гибели, а впереди — Гору Ужаса, изрыгающую пламя.
— Я рад, что ты здесь со мною, Сэм, — сказал Фродо. — Здесь, в конце всего.
