Здесь они провели семь дней, ибо им предстояла еще одна разлука, о которой им было тяжело думать. Келеборн, Галадриэль и их спутники должны были свернуть на восток, в свою страну. Они ушли так далеко на запад потому, что им обо многом нужно было поговорить с Эльрондом и с Гандальфом, и они медлили расставаться со своими друзьями. Когда Хоббиты засыпали, они часто сидели всю ночь, вспоминая минувшие времена, все пережитые радости и горести, или советуясь о делах в будущем. Но случайный путник, взглянув на них, увидел бы только серые неподвижные фигуры, словно древние каменные изваяния, и он не услышал бы ничего, ибо они не говорили вслух, а сообщались мысленно, и только глаза у них светились и вспыхивали, когда они обменивались мыслями между собой.
Но вот все было сказано, и час разлуки наступил. Келеборн и Галадриэль со своими спутниками направились в Лориен, в своих серых плащах быстро исчезая среди камней и теней, а остальные стояли на холме и смотрели им вслед, пока в сгущавшихся сумерках не сверкнула в последний раз белая искра. И Фродо понял, что это Галадриэль подняла, прощаясь, свое кольцо с белым камнем.
Настал вечер, когда путники очутились над глубокой долиной Ривенделля и увидели далеко внизу огоньки в окнах: то было жилище Эльронда. Они спустились и миновали мост, и весь огромный дом наполнился светом, радостью и песнями.
Едва спешившись, даже не сбросив плащей, Хоббиты кинулись искать Бильбо и нашли его перед камином в его комнатке: он дремал, но проснулся, когда они вошли, и очень им обрадовался. В прекрасном жилище Эльронда Хоббиты провели пятнадцать дней и без устали рассказывали Бильбо о своих приключениях, обо всем, что видели и пережили, он слушал их внимательно, но часто посреди рассказа начинал дремать, так как был уже очень стар, а влияние Кольца начинало уже проходить.
И вот однажды утром Фродо взглянул в окно, увидел на ветвях иней и понял вдруг, что ему пора уезжать отсюда. Погода была тихая и ясная, но был уже октябрь, вскоре должны были начаться дожди и холода, а путь до Шира предстоял еще далекий. И он почему — то вспоминал о Шире с тревогой. Он заговорил об этом с Сэмом, и оказалось, что Сэм думает точно так же и тревожится о своей семье.
Фродо поговорил с Эльрондом, и решено было, что они выедут на следующее утро, с ними, к их радости, решил ехать Гандальф.
На прощанье Бильбо подарил своему молодому родичу все накопившиеся у него черновики и записи и попросил "привес — ти их когда — нибудь в порядок". — И привезти потом показать мне, — добавил он. — Посмотрим, как у тебя получится. — И Фродо обещал приехать, как можно скорее.
Но когда на следующее утро они были уже готовы выехать, то Эльронд, пожелав Фродо доброго пути, добавил тихо:
— Не думаю, Фродо, чтобы вам стоило возвращаться сюда. Но когда — нибудь осенью, под золотыми, готовыми осыпаться деревьями, ищите Бильбо в Широких лесах. Я тоже буду с ним.
Покинув Ривенделль, Хоббиты в сопровождении Гандальфа повернули, наконец, в сторону Шира. Им очень хотелось поскорее вернуться домой, но Фродо вдруг ощутил сильное недомогание, и когда им нужно было переправляться через реку вброд, он с трудом заставил себя решиться на это.
Весь этот день он молчал, и только вечером, когда Гандальф заговорил с ним, он пожаловался на боль в раненом плече и на мрак и холод в сердце. Тогда они вспомнили, что этот день — тот самый, когда Король — Призрак ранил Кольценосца на Ветровой вершине.
Но потом ему стало лучше, они поторопили коней и без приключений достигли Бри. Эту местность можно было считать началом Шира. Здесь они впервые услышали тревожные вести о каких — то злых чужестранцах, хозяйничающих в Шире, и заторопились туда еще больше. Особенно торопился Сэм: он не мог забыть того, что видел в Зеркале Галадриэль в Лориене.
Близ леса у границ Шира — в этом лесу они заблудились когда — то, начиная свой далекий путь, и встретились со Странствующими Эльфами — с ним — и расстался и Гандальф.
— У меня здесь поблизости есть друзья, — сказал он. — Старые друзья, с которыми я давно не виделся и с которыми у меня есть о чем поговорить. Ширу я больше не нужен. Свои дела вы уладите и сами, если понадобится: вы уже научились этому.
— И мы останемся без вас? — жалобно спросил Пиппин.
— Без меня, — ответил кудесник. — Разве вы не видите? Мое время кончилось; я сделал все, что хотел и должен был сделать. А вам, дорогие мои друзья, больше не нужна ничья помощь. Вы выросли. Выросли настолько, что я больше не боюсь ни за вас, ни за вес ваш народ. Прощайте!
Он повернул Быстрокрыла в сторону от дороги; конь сделал огромный скачок и умчался, как ветер. Хоббиты долго смотрели ему вслед.
— Ну, вот мы и остались вчетвером, как когда выехали вместе, — сказал Мерри. — Все прочие, один за другим, покинули нас. Как будто все это было сном, и он постепенно рассеивается, и мы просыпаемся.
— Напротив, — отозвался Фродо. — Мне кажется, что мы опять засыпаем.
