Из Эдораса Арагорн и все его спутники направились в долину Агларонда, в замок Хорне, и пробыли там два дня. Там Леголас исполнил свое обещание, данное им Гимли, и они вместе побывали в Мерцающих пещерах; но когда они вышли оттуда, то он был молчалив и на все расспросы ответил только, что один лишь Гимли может найти достойные слова, чтобы рассказать о виденном. — А никогда еще не бывало, чтобы Карлик мог победить Эльфа в состязании слов, — добавил он. — Но посмотрим, что будет, когда мы с ним побываем в лесу Фангорна.
После этого все они отправились в Изенгард, чтобы полюбоваться делами Энтов. Кольцо стен вокруг Ортанка было разрушено без следа, и все пространство внутри его превращено в сад, а вокруг башни стояло чистое, спокойное озеро, в котором она отражалась, как в зеркале.
Они стояли на том месте, где когда — то были ворота, и любовались садом, озером и башней, а потом к ним приблизился старый Фангорн с другими Энтами и рассказал обо всем, что произошло здесь после низложения Сарумана.
Самым важным событием было сражение с Орками, во множестве нахлынувшими сюда с севера после безуспешного нападения на Лориен: они намеревались захватить Рохан и нагнать и истребить его войско, лишь незадолго до того вышедшее на помощь Гондору. Орки были свирепы, но немногие ушли от Энтов живыми, да и те почти все погибли в Реке.
Другая новость была более тревожной — Сарумана в башне больше не было.
Пользуясь остатками колдовской силы своего голоса, чародей убедил Фангорна выпустить его из заточения, а старейший из Энтов не любил держать в клетке никого и не считал больше Сарумана опасным, так что позволил ему уйти. И вместе с Саруманом ушел Грима: связанные взаимной ненавистью, они были неразлучны.
— Я отобрал у него ключи Ортанка, — сказал Фангорн. — Вот они. — Он подал их Арагорну. — Думаю, что никто из вас больше никогда не увидит его.
— Но в этом он ошибался.
Здесь Отряд, некогда вышедший из Ривенделля, начал расходиться, так как Леголас и Гимли решили повернуть на север и через лес Фангорна вернуться каждый к своему народу. — Вы пойдете со мной, Гимли, — сказал Леголас, — и увидите деревья, каких больше не бывает в этом мире. — И Гимли согласился, хотя, кажется, без особого удовольствия.
— Итак, наш отряд в конце концов расходится, — сказал Арагорн. — Но я надеюсь, что вы скоро вернетесь ко мне в Гондор с помощью, которую обещали.
— Придем, если позволят наши правители, — ответил Гимли. — Ну, прощайте, мои добрые Хоббиты! Теперь вы благополучно вернетесь домой, и мне больше не придется не спать по ночам от тревоги за вас.
Мы будем посылать вести друг другу, и некоторые из нас смогут когда-нибудь увидеться снова, но боюсь, что мы никогда больше не соберемся все вместе, как сейчас. Прощайте!
Он уехал вместе с Леголасом, как всегда. В них воскресла древняя дружба Карликов с Эльфами, и говорят, что когда Леголасу пришло время отправляться за Море, то с ним — единственный из всех Карликов — отправился и Гимли. Эта милость была дарована ему за дружбу с Эльфом и за то, что он отдал свое сердце Повелительнице Золотого Леса.
Отсюда всадники направились к Роханскому проходу, и близ того моста, где Пиппин смотрел в Камень Ортанка, Арагорн простился с ними. Хоббиты очень огорчились при этом, так как Арагорн всегда был им верным другом и прошел сквозь многие опасности.
— Я хотел бы иметь такой камень, чтобы видеть в нем всех наших друзей, — сказав Пиппин, — и разговаривать с ними.
— Для вас остался только один такой, — ответил Арагорн, — ибо едва ли вам захотелось бы видеть то, что может показать вам Камень Минас Тирита. Но Палантир Ортанка я оставляю себе, чтобы видеть все, что происходит в моей стране и что делают мои слуги. А вы, Перегрин, не забывайте, что вы теперь рыцарь Гондора и что я не освободил вас от вашей клятвы. Сейчас вы уходите в отпуск, но может случиться, что я снова призову вас. И помните, дорогие Широкие друзья, — добавил он, улыбаясь, — что мой народ живет на севере и что когда-нибудь я побываю там.
Потом Арагорн простился с Келеборном и Галадриэль, и она пожелала ему счастья и мудрости, а Келеборн сказал: — Прощайте, мой родич! Пусть ваша судьба будет лучше моей, пусть ваше сокровище навсегда останется с вами!
На этом они расстались. Был час заката, и когда потом они обернулись, то увидели Вождя Запада на холме, окруженного своими рыцарями, и все доспехи сияли в огне заката, как золото, а белый плащ Арагорна стал, как пламя. Потом Арагорн взял свой зеленый камень и высоко поднял его, и в руке у него сверкнула зеленая искра.
Был уже сентябрь, пора золотых дней и серебряных ночей. И однажды ясное, холодное утро поднялось над туманом, и, взглянув со своей стоянки на холме, путники увидели далеко на востоке три смежные вершины, поднявшиеся в небе сквозь плывущие облака: Фанунидол, Келебдил, Кархадрас. Они были близ Врат Мориа.
