— Довольно! — сказал Арагорн. — Если вы хотите, чтобы я вел Отряд, то сделайте так, как я велю. Пусть завяжут глаза нам всем, даже Леголасу. Так будет лучше всего, хотя наш путь станет медленным и темным.
Гимли засмеялся. — И Хальдир поведет нас всех, как слепцов? Но я буду доволен, если завяжут глаза только Леголасу и мне.
— Я Эльф, я родич здешним жителям, — возразил Леголас, начиная сердиться в свою очередь.
— Придется нам кричать "Погибель на Эльфов с их упрямством", — оказал Арагорн. — Но Отряд должен быть равен во всем. Завязывайте нам глаза, Хальдир!
— Увы! — вскричал Леголас, когда повязка легла ему на глаза. — Как неразумно наше время! Все мы — враги одного Врага, а я должен идти, как слепой, пока солнце играет в золотой листве ваших деревьев!
— Это верно, — ответил Хальдир. — Ни в чем не выражается сила Врага так ясно, как в разъединении тех, которые еще могли бы противостоять ему. Мы больше не доверяем миру за пределами Лориена, и наши руки чаще касаются тетивы луков, чем струн арфы. Но не смущайтесь тем, что ничего не видите: я сам поведу вас, а тропы в наших лесах ровны и гладки.
Идти пришлось медленно, хотя вскоре они перестали бояться того, что споткнутся и упадут. Тропинка под ногами была, как бархатный ковер. Фродо ничего не видел, но остальные чувства у него обострились. Он ощущал запах деревьев и травы; он различал каждый звук в шорохе листвы над головой, слышал плеск реки справа от себя и звонкие голоса птиц в небе; он радовался, когда теплые солнечные пятна пробегали у него по рукам и лицу.
Они ночевали под деревьями, прямо на земле, а наутро продолжали путь.
Вскоре им встретился большой отряд Эльфов, направлявшийся к северным границам Лориена; Эльфы рассказали, что вторгшиеся в Лориен Орки уничтожены, и лишь немногим удалось бежать на запад, к горам. Они рассказали также, что видели какое-то странное существо — вроде животного, но не животное; оно было черное и бежало почти на четвереньках; стрелять в него они не стали, а поймать не могли, и оно исчезло вниз по реке, на юг.
Но самой важной вестью было то, что, по приказанию правителя Лориена, пришельцам не нужно было завязывать глаза. Хальдир поспешил снять повязку прежде всего у Гимли и, низко поклонившись, поздравил его с тем, что он — первый из Карликов за долгие века, которому довелось увидеть деревья в сердце Лориена.
Когда очередь дошла до Фродо, он огляделся и дух у него захватило от восторга. Они стояли на открытом месте. Слева возвышался большой холм, одетый свежей, ярко зеленеющей травой и увенчанный двойной короной больших деревьев: внешний круг был безлиственный, со снежнобелыми стволами, внутренний — с бледно-золотой листвой, сквозь которую просвечивала белизной обширная площадка — талан. Трава была усеяна цветами — белыми, голубыми, золотистыми; небо над головой сияло нежной лазурью, а яркое солнце отбрасывало от деревьев длинные тени.
— Это Кеир Амрот, — произнес Хальдир, — сердце нашей древней страны.
Здесь вечно цветут зимние цветы в невянущей траве. Здесь мы остановимся и войдем в Зеленый Город, когда наступит вечер.
Остальные бросились в душистую траву, но Фродо не двигался с места. Ему казалось, что он попал в какой-то новый, необычайный мир. Все, что он видел, было прекрасно, как в первый день мироздания: все краски — желтая, и белая, и голубая, и зеленая — сияли так свежо и ярко, словно они только что были созданы, и он только что нашел новые имена для них. В этом мире не могло быть ни одной тени, ни одного порока. Лориен был страной совершенства.
Далекий Ривенделль был прекрасен, но в сравнении с Лориеном он был, как воспоминание в сравнении с действительностью, как отражение красоты в туманном зеркале рядом с подлинной красотой.
Фродо повернулся и увидел рядом с собой Сэма: тот недоуменно оглядывался и протирал себе глаза, словно неуверенный в том, что не спит.
— Я думал, что у Эльфов есть только звезды и луна, — сказал он, — а здесь я вижу солнце; но оно такое волшебное, что я никогда не слыхал о таком. Как будто я стою внутри песни, если вы меня понимаете.
Хальдир взглянул на них и улыбнулся, словно поняв и слова и мысль. — Это вы ощущаете чары нашей правительницы, — сказал он. — Хотите подняться на холм?
Они поднялись и вступили в круг белых деревьев. Фродо чувствовал, что попал в страну, где время остановилось, где каждый миг превращается в вечность, а то, что было — не исчезает. Южный ветер дохнул ему в лицо, и он услышал шум моря, которого никогда не видел, крики морских птиц, давно уже вымерших. Он прикоснулся к стволу дерева и ощутил трепет жизни в нем и понял, что оно радуется его прикосновению.
