Но Гандальф вырвался из хватки врага и преследовал его по всем самым древним и глубоким подземным лабиринтам, о которых не знают ни Карлики, ни Орки, ни даже Саурон; в конце концов, убегая, Огнемрак кинулся вверх по Бесконечной лестнице: непрерывной спиралью во много тысяч ступеней восходят она из самых нижних ярусов подземелья на вершину Зирак-зигиля, одного из высочайших тиков в Туманных горах. Там, на вершине, Огнемрак вспыхнул снова, к там между ним и Гандальфом завязалась новая битва. Те, кто смотрел на нее издали, видели, что на них обрушиваются громы и молнии, опоясывая огненными языками. Тучи дыма и пара окутывали вершину. Лед сыпался, как дождь. Но Гандальф одолел врага и сбросил его в бездну; а после того он долго лежал на вершине, как мертвый, и, пробуждаясь временами, видел лестницу то разрушенной, то восстановленной, словно между этими пробуждениями проходили сотни лет. А потом прилетел орел Гваихир, Повелитель Ветров, посланный Галадриэль, и взял его в когти и отнес в Лориен. Там он вернулся к жизни, и возродился заново, и получил новую силу и мудрость; а тогда, облаченный в белое, отправился на поиски своих друзей, но нашел только их троих.
Он рассказал им и о Сарумане. Владетель Изенгарда изменил Западу, примкнув к Саурону, но изменил и Саурону, задумав завладеть Кольцом Власти для себя самого. Именно потому он послал своих Орков захватить Хоббитов; если не самого Кольценосца, то хотя бы его друзей, как заложников. Но он не знает, что его Орки поссорились с Орками Мордора; не знает, что все его посланцы истреблены; не знает, что Назгулы — Рабы Кольца — стали крылатыми.
Он думает только о Кольце и боится, чтобы кто-нибудь другой не узнал об этом талисмане и о его силе, и так занят мыслями о войне, о нападении и защите, что забыл о другой опасности, гораздо более близкой: он забыл об Энтах.
— Но разве Энты еще есть на свете? — спросил Арагорн. — Я думал — это только старая легенда, каких много в Рохане.
— Лесные Эльфы часто поют о них, — сказал Леголас, — но я никогда их не видел.
— Увидите, надеюсь, — ответил Гандальф. — Нашим друзьям-Хоббитам посчастливилось: они встретили старейшего из них, и он взял их с собою, в свое жилище в недрах горы. Да я и сам встретил недавно одного Энта, недалеко отсюда.
— Но разве Энты не опасны? — спросил Гимли. — И какие они с виду?
— Вы их узнаете, когда увидите, — ответил кудесник. — А что до опасности, дорогой Гимли, то вы им и окружены. Опасны и Энты, и я сам — опаснее всех, если не считать Темного Владыки, опасны и Арагорн, и Леголас, и даже вы сами. Это смотря для кого. Да, конечно, Энты могут быть опасными, но они мудры и добры. Разгневать их нелегко; но то, что они узнали от Хоббитов, разбудило их медленный гнев, и он закипает и вскоре польется через край. А тогда… Тогда Саруману несдобровать!
— Что же они сделают? — недоуменно спросил Леголас.
— Не знаю, — ответил Гандальф. — Да они и сами этого не знают.
Он умолк и задумался. Остальные тоже молчали. Потом он поднял голову и сказал: — Солнце уже высоко. Нам пора.
— К Энтам? — спросил Арагорн.
— Нет, — ответил кудесник. — В Эдорас, к Теодену. Война надвигается на Рохан, и Теодену понадобится моя помощь. Вы пойдете со мной?
— Да, мы пойдем все вместе, — произнес Арагорн. — А вы — впереди, как всегда. Вы — наш настоящий вождь. У Темного Владыки есть девять Черных Всадников; у нас — только один Белый, но он сильнее их всех. Мы пойдем всюду, куда он поведет нас.
— Мы согласны! — воскликнули в один голос Эльф и Карлик.
— Хорошо, — произнес Гандальф. — Мы уже истратили все время, отпущенное нам на встречу. Теперь нам нужно спешить.
Вслед за ним они спустились к реке и вышли на опушку Фангорна. Коней по-прежнему не было видно.
— Путь в Эдорас далекий, — заметил Эльф. — Идти придется долго.
— Идти некогда, — ответил Гандальф. Подняв голову, он трижды издал длинный, громкий свист, и вскоре издали, с самого края земли, ему ответило конское ржанье. Послышался топот копыт, сначала едва слышный даже для Арагорна, припавшего ухом к земле, но потом все более близкий.
— Это не один конь скачет, — заметил Арагорн, вставая.
— Конечно, — ответил Гандальф. — Для одного мы — слишком тяжелая ноша.
Первым примчался статный конь, белый, как серебро, с раззевающейся гривой; завидя Гандальфа, он сдержал свой бег, громко заржал и, приблизясь к кудеснику, положил голову ему на плечо. Вслед за ним прискакали еще два; это были те самые, которых друзья получили от Эомера.
— Вот и разгадка! — произнес Арагорн. — Ночью они действительно не испугались, а обрадовались. Это, вероятно, и есть тот самый конь, Первый из всех коней, о котором я слышал столько рассказов?
— Да, это он, — ответил кудесник — Его зовут Быстрокрыл, и во всем Рохане нет коня, который не повиновался бы его зову.
