Он заговорил с конями, серьезно и ласково, прося разрешения воспользоваться их силой и быстротой, чтобы попасть в Эдорас возможно скорее; и они закивали головами, словно соглашаясь. Арагорн вскочил на одного из коней, Леголас — на другого, а на белого сел Гандальф и взял на седло с собой Карлика.
Все трое помчались, как стрела. Иногда трава доходила всадникам до колен, а их кони словно плыли в серо-зеленом море Им встретилось много скрытых травою озер и болот, но белый конь уверенно выбирал дорогу, а остальные не отставали от него. Так прошло много часов; взглянув на запад, всадники увидели, что солнце садится в промежуток между двумя горными грядами и что там поднимается дым, словно трава затлелась от его жара.
— Это Роханский проход, — сказал Гандальф, — и в той стороне лежит Изенгард.
— Я вижу большой дым, — сказал Леголас. — Что это такое?
— Война, — ответил Гандальф. — Скорее!
— Ну, вот, Фродо, мы в ловушке, и все тут, — произнес Сэм Гамджи. Он стоял, уныло понурясь, рядом с Фродо и, прищурившись, вглядывался в вечерние сумерки.
Был, вероятно, третий вечер с тех пор, как они покинули Отряд, но они почти потеряли счет часам блуждаяия и карабканья среди голых, каменистых склонов Эмин Мюйля, когда они то возвращались назад, не найдя дороги вперед, то обнаруживали, что описали круг и вернулись туда, где были несколькими часами ранее. Но, в конечном счете, они медленно продвигались на восток, стараясь держаться по возможности ближе ко внешнему краю этого запутанного горного узла. И всегда они видели, что его внешние склоны, крутые, высокие и неприступные, грозно хмурятся на равнину внизу; а за этой равниной лежат зловещие, гибельные болота, где нет ничего живого и не видно даже птиц.
Хоббиты стояли у самого края высокого обрыва, неприветливого и мрачного, внизу у его подножья клубился туман, а позади них громоздились каменистые склоны, чьи вершины прятались в нависших облаках. С востока дул холодный ветер. Унылая равнина впереди уже начала темнеть; ее тусклая зелень переходила в мрачный бурый цвет. Андуин, далеко справа, погасил свои беглые солнечные отсветы и скрылся в тени. Но Хоббиты не смотрели в сторону Реки, в сторону Гондора, в сторонуи своих друзей. На юг и восток они смотрели — туда, где на краю надвигавшейся ночи виднелись черною чертой далекие горы, словно неподвижное облачко дыма. Время от времени на грани неба и земли мигали крохотные красные вспышки.
— Вот вам! — сказал Сэм. — Это единственное место, о котором мы слышали, но с которым не хотели бы знакомиться ближе; и именно в это место мы и хотим попасть! И именно туда мы попасть не можем. И вообще мы, кажется, запутались. Мы не можем спуститься; а если и спустимся, то увидим, что вся эта зелень внизу-оплошные болота. Фу! Вы чувствуете, какой от них запах?
— Чувствую, — ответил Фродо. Он не шевельнулся и не отвел взгляда от черной черты и красных вспышек. — Мордор! — прошептал он. — Если я должен попасть туда, то хотел бы попасть поскорее, и чтобы все это кончилось. — Он вздрогнул от ледяного ветра, пропитанного запахом холодной гнили. — Ну, что ж, — сказал он, отводя, наконец, глаза, — мы не можем стоять здесь всю ночь. Нужно найти хоть какое-нибудь укрытие для ночлега; может быть, завтра мы найдем путь.
— Или послезавтра, или после-послезавтра, — пробормотал Сэм. — Или никогда. Мы сбились с пути.
— Может быть, — ответил Фродо. — Но попасть в Страну Мрака я обречен, так что путь труда найдется, лишь бы не чересчур поздно. К добру это будет или к худу? Вся наша надежда была в быстроте, а мы задерживаемся здесь. Не ведет ли нас воля Черной Крепости? Все мои действия оказываются неудачными.
Мне надо было покинуть Отряд уже давно и пройти далеко к востоку от Эмин Мюиля по твердой земле. Но теперь мы с тобой не можем даже вернуться, а восточный берег занят Орками. Каждый прошедший день потерян, а они так дороги! Я устал, Сэм, и не знаю, что делать. Много ли у нас осталось провизии?
— Только те лепешки, что вы называете лембас. Их довольно много, и они лучше, чем ничего. Когда я впервые отведал их, я бы никогда не подумал, что они мне приедятся; но теперь мне кажется, что я предпочел бы им кусок простого хлеба и кружку — нет, даже полкружки пива. Я захватил с собой всякую посуду для стряпни, но какая от нее польза? Не из чего развести костер, не из чего стряпать — даже травы, и той нет!
Солнце зашло за тучи, и вечер опустился быстро. Он и нашли себе укрытие во впадине между острыми камнями; спать было холодно, но камни хоть немного защищали их от восточного ветра.
— Вы видели их опять, Фродо? — спросил Сэм рано утром, когда они сидели, дрожа и подкрепляясь лепешками Эльфов.
— Нет, — ответил Фродо. — Вот уже две ночи, как я ничего не вижу и не слышу.
— Я тоже, — сказал Сэм. — Бррр! От этих глаз у меня мороз по коже. Но, может быть, он наконец потерял нас, мерзкая вонючка. Голлум! Ну, я вобью "голлум" ему в глотку, попадись только он мне!
