— Я уже сказал вам: я хочу знать, что вы здесь делаете и что можете рассказать о себе. А мое имя… — Тут он засмеялся долгим, негромким смехом; и этот смех пронизал Арагорна дрожью, но дрожью не страха, а неожиданности, словно на него, спящего, брызнули холодной водой.
— Мое имя! — повторил старик. — Разве вы уже не отгадали его? Вы, ведь, слышали его и раньше. Но что же вы можете рассказать о себе?
Они молчали.
— Кажется, кто-то из вас сомневается, стоит ли рассказывать, — продолжал старик. — К счастью, я и сам кое-что знаю о вашем деле. Вы ищете двух молодых Хоббитов. Да. Не смотрите так, будто никогда не слыхали этого названия: вы его слыхали, да и я тоже. Так вот, они побывали здесь позавчера и встретили кого-то, кого не ожидали встретить. Теперь вы успокоились? Или хотите знать, где они сейчас? Что ж, я могу рассказать вам и об этом. Но почему мы стоим? Ваше дело, как видите, перестало быть таким спешным. Сядем же, чтобы нам было удобнее беседовать.
Он повернулся и направился к груде камней в стороне. Тот-час же, словно сбросив с себя какие-то чары, все трое зашевелились. Гимли схватился за топор, Леголас — за лук, Арагорн — за меч. Но старик словно не замечал этого и, выбрав большой, плоский камень, опустился на него. При этом его плащ распахнулся, и они ясно увидели, что под плащом он одет в белое.
— Саруман! — вскричал Гимли, кидаясь к нему с занесенным топором. — Говори! Куда ты опрятал наших друзей? Что ты с ними сделал? Отвечай, или я продырявлю тебе шляпу так, что даже колдуну будет трудно починить ее!
Старик вскочил, и им показалось, что он словно вырос. Его серый плащ распахнулся, белая одежда ярко сверкнула. Он поднял посох, и топор, вырвавшись из руки Гимли, со звоном упал на камни. Меч в оцепеневшей руке у Арагорна запылал, как пламя. Леголас с громким возгласом спустил стрелу прямо в небо, и она исчезла в яркой вспышке.
— Митрандир! — вскричал он. — Митрандир!
— Добрая встреча, скажу я снова, Леголас, — отозвался старик.
Они изумленно смотрели на него. Волосы у него были, как снег на солнце, и одежда — ослепительно белая, а глаза под нависшими бровями — блестящие и пронзительные. Охваченные изумлением, радостью и страхом, все трое долго не могли найти слов.
Наконец, Арагорн шевельнулся. — Гандальф! — произнес он. — Так вы вернулись к нам, когда мы уже перестали надеяться на что-либо лучшее! Но где же были мои глаза? Гандальф!
Гимли не сказал ничего, но упал на колени, закрывая глаза руками.
— Да, я Гандальф, — произнес старик, и его голос был голосом их прежнего друга и вождя. — Встань, мой добрый Гимли. Я не обижен и не виню тебя. Ни у кого из вас, друзья мои, нет оружия, способного повредить мне.
Развеселимся же! Мы снова вместе. Гроза надвигается, но прилив пошел обратно.
Он положил руку на голову Гимли, и Карлик взглянул на него и засмеялся. — Гандальф! — воскликнул он. — Но вы стали белым теперь…
— Да, — ответил кудесник. — Я стал таким, каким должен был быть Саруман. С тех пор, как мы расстались, я прошел сквозь огонь и мрак и глубокие воды; я забыл многое из того, что анал, и многому научился заново.
Я могу видеть то, что вдали, но близкое от меня ускользает. Расскажите же мне о себе!
Они долго беседовали, сидя на вершине холма; Арагорн рассказал кудеснику обо всех приключениях Отряда, о Лориене, о плавании, о гибели Боромира, об исчезновении Хоббитов. Гандальф злал о Пиппине и Мерри только то, что мог рассказать ему орел Гваихир, которого он посылал узнавать о событиях; и Арагорн вспомнил большую птицу, которую видел с холма Амон Хене, в день гибели Боромира. О Кольце и Кольценосце кудесник сказал, что смог помочь им недавно, когда Кольцо чуть не было обнаружено Врагом, но что теперь Фродо находятся за пределами всякой помощи.
— Кажется, он ушел не один, — сказал Леголас. — С ним пошел Сэм. — И Гандальф очень обрадовался этому известию.
Потом он рассказал им обо всем, что случилось с ним после битвы на мосту в Мориа. Падая, Огнемрак увлек его в глубочайшие недра горы, в пропасть, наполненную ледяной черной водой; там огонь его угас, но он превратился в скользкого змея и сжал кудесника в своих чешуйчатых кольцах.
