— Кажется, да, — ответил Фродо, не меняя позы. — Но их кони видели, а эти крылатые, на которых они летают теперь, могут быть зорче всякого другого существа. Они словно разыскивают что-то; боюсь, что Враг настороже.
Ощущение угрозы исчезло, и невидимая завеса, отделившая их от мира, поднялась. Сознание опасности вернулось к ним. Но Фродо продолжал молчать и не обращался к Голлуму. Он сидел, закрыв глаза, словно дремля или заглядывая в свое сердце и память. Наконец, он шевельнулся и встал. Они думали, что он сообщит о своем решении, но он сказал тихо:
— Тссс! Что это такое?
Им опять стало страшно. Они услышали хриплые голоса, крики и пение — сначала издали, потом все ближе. В первый момент они подумали, что Черные Крылья выследили их и послали отряд, чтобы схватить; никакая скорость не казалась им чрезмерной, если речь шла об этих страшных слугах Саурона. Они припали к земле, прислушались. Голоса и лязг оружия раздавались совсем близко. Фродо и Сэм привстали и обнажили мечи, готовясь к битве: о бегстве нечего было и думать.
Голлум медленно приподялся и подполз к краю лощины. Он полз осторожно, дюйм за дюймом, пока не выглянул между камней, а тогда замер, словно сам превратившись в камень. Потом голоса начали отдаляться, постепенно затихая.
Далеко у бастионов Мораннона прозвучала труба. Голлум тихонько соскользнул обратно в лощину.
— Это Люди идут в Мордор, — прошептал он. — Чернолицые. Мы еще не видели таких, нет, Смеагол не видел. Они страшные. Черные глаза, и черные волосы, и золотые кольца в ушах — да, много золота! И на щеках у них красная краска, и красные плащи, и круглые щиты, желтые с черным. Очень страшные Люди, очень свирепые. Такие же, как Орки. Смеагол думает — они с юга, с далекого юга; они пришли по этой дороге. Все время приходят Люди в Мордор; когда-нибудь там соберутся все племена.
— С юга? — спросил Сэм, от любопытства забывая обо всех своих страхах.
— А какие звери с ними идут?
— Нет зверей, — ответил Голлум. — Какие звери?
— Ну, всякие, — нетерпеливо сказал Сэм. — Разве я знаю, какие звери на юге бывают? Красные или синие, или разно — цветные, с крыльями, или с рогами, или с хвостом на носу…
— Нет таких, — прервал его Голлум. — Смеагол о таких не слышал, Смеагол не хочет их видеть. Он хочет уйти отсюда. Он хочет, чтобы хозяин ушел. Славный хозяин пойдет со Смеаголом?
Фродо встал. Среди всех своих тревог он засмеялся, когда Сэм начал расспрашивать о "зверях с юга", и смех помог ему решиться.
— Ну, что ж, Смеагол, — произнес он. — Пусть третий раз будет решающим. Я пойду с тобой.
— Умный хозяин, добрый хозяин, славный хозяин! — восторженно вскричал Голлум, ластясь к коленям Фродо. — Добрый, умный! Теперь отдохните, мои славные, ложитесь в тени, у самых камней. Отдыхайте, пока Желтый Лик не скроется. А тогда мы пойдем, быстро — быстро, как тени!
Остаток дня они просидели в тени, передвигаясь вместе с нею, пока лощина не заполнилась сумраком. Тогда они поели и выпили немного воды.
Голлум не ел ничего, но воду принял с удовольствием.
— Скоро будет больше, — сказал он, облизываясь. — Много хорошей воды в ручейках, бегущих к реке, много ручьев там, куда мы пойдем. Там и Смеагол найдет, что поесть. Он очень голоден, да, да! — Он прижал свои большие, плоские ладони к тощему животу, и глаза у него загорелись бледным, зеленоватым огнем.
Было уже почти темно, когда ояи двинулись в путь, крадясь по западному краю лощины и прячась среди камней и рытвин вдоль дороги. Луна была уже на ущербе и должна была взойти только около полуночи. Высоко в одной из башен горел красноватый огонек, но других признаков жизни не было. Мораннон казался спящим.
Этот красный глаз словно следил за ними, когда они спешили, спотыкаясь, по голой, каменистой местности. Они не смели выйти на дорогу, но шли вдоль нее, как можно ближе, оставляя ее слева. Наконец, уже после полуночи, когда они ощутили усталость, огонек превратился в красную точку и исчез: они обогнули северный отрог хребта и шли теперь прямо на юг.
Они отдохнули, но недолго, так как Голлум все время торопил их. По его счету, от Мораннона до Перекрестка над Осгилиатом было лиг тридцать, и он надеялся покрыть это расстояние за четыре перехода. Когда в небе начал разливаться сероватый рассвет, они остановились. Почти восемь лиг осталось позади, а Хоббиты не могли бы сделать больше ни шагу, даже если бы посмели.
По мере того, как свет усиливался, они видели все яснее, что местность вокруг перестала быть пустынной и голой. Горы слева возвышались все так же мрачно, но дорога на юг шла среди зеленых холмов. Выше по склонам росли высокие, темные деревья, а ниже расстилались холмистые просторы, заросшие ракитником, вереском, кизилом и другими кустарниками, которых они не знали.
