Там и сям виднелись группы стройных сосен. На душе у Хоббитов стало легче, несмотря на усталость, воздух здесь был свежий и душистый, напоминавший им о далеком, родном Шире. Так отрадно было получить передышку, идти по стране, которая лишь несколько лет назад попала под власть Врага и еще не погибла окончательно. Но они не забывали об опасности и о том, что Мораннон еще близок: они искали место, где можно было бы спрятаться до вечера.
День, проведенный в чаще кустарника, прошел неспокойно, по крайней мере для Сэма. Фродо иногда крепко засыпал, не то доверяя Голлуму, не то слишком устав, чтобы тревожиться, но Сэму трудно было уснуть даже тогда, когда Голлум тоже засыпал. Быть может, ему не давала покоя не столько подозрительность, сколько голод: ему давно уже хотелось "пожевать чего-нибудь горяченького".
Как только начало смеркаться, они двинулись снова и шли теперь по дороге: это было быстрее, хотя и опаснее. Они напрягали слух, чтобы различить шаги или цоканье копыт впереди или позади; но ночь шла, а подозрительных звуков не было.
Дорога была построена когда-то давно, и миль на традцать от Мораннона ее недавно чинили; но чем дальше на юг, тем она становилась все заброшенное. В том, как прямо и ровно она шла, угадывалась рука Человека: она то прорезала склоны холмов, то перекидывалась через речки широкой каменной аркой моста; но в конце концов всякие следы каменной кладки исчезли в разливе травы и мхов. Вереск, хвощи, папоротник теснили ее со всех сторон и перехлестывали через края. Дорога все сужалась, пока не превратилась в тропинку, но не извивалась и шла все так же прямо.
Так вступили они в северную часть той страны, которую Люди называли раньше Итилиеном, — в прекрасную страну горных лесов и быстрых, светлых речек. Ночь была ясная и звездная, и Хоббитам казалось, что воздух становится все ароматнее; а по фырканью и бормотанью Голлума видно было, что он тоже замечает это, но совсем не одобряет. При первых признаках рассвета они снова остановились: это было в конце длинной, глубокой, с крутыми склонами выемки в каменистом холме. Они поднялись на его западный склон и огляделись.
Небо уже светлело, и они увидели, что горы отступили далеко на восток, теряясь в легкой дымке. На западе холмы спускались отлогими скатами все ниже, к долине Андуина, кругом были разбросаны рощицы хвойных деревьев — елей, кедров, сосен и других, неизвестных в Шире, а между ними тянулся сплошной ковер душистых трав и мелкого кустарника. Долгие странствования увели Хоббитов далеко на юг от Шира, но лишь здесь, в этой долине, они полностью ощутили перемену климата. Здесь весна уже началась: сквозь мох и прошлогодние листья пробивались молодые побеги папоротника, на кустах распускались молодые листья, в траве цвели цветы, в ветвях пели птицы.
Итилиен — сад Гондора, ныне заброшенный — еще сохранял свою небрежную прелесть беспечной дриады.
Эта долина была открыта с юга и запада, со стороны теплых низовий Андуина; с востока ее защищал, не затеняя своими горами, хребет Эфель Дуат, с севера — нагорья Эмин Мюиля, так что сюда свободно попадали лишь теплые, влажные ветры с далекого Моря. Много больших деревьев росло здесь, и многие уже свалились от старости, среди зеленого буйства своих бесчисленных потомков; здесь были тамариск и душистый кипарис, оливковые и лавровые деревья, и можжевельник, и мирты, и тимьян, и разноцветный шалфей, и майоран, и многие другие травы, прекрасные и душистые, но неизвестные Сэму. Среди камней распускались звездочки камнеломки и очитка. Примулы и анемоны пестрели в зарослях орешника, асфодели и ландыши покачивали своими полурасцветшими головками; густая, сочная трава зеленела вокруг прудков, в которых чистые, прохладные ручьи задерживались в своем беге к Андуину.
Путники свернули с дороги и стали спускаться по склону, в аромате, поднимавшемся вокруг от примятой ими травы. Голлум кашлял и отплевывался, но Хоббиты дышали полной грудью, и вот уже Сэм засмеялся — просто от радости, а не в ответ на шутку. Они следовали по течению быстрого, светлого ручейка; он привел их к небольшому прозрачному озеру в неглубокой лощине; когда — то озеро было облицовано по берегам каменной кладкой, но кладка рассыпалась и почти скрывалась под покровом мха и вьющихся диких роз.
Вокруг озера, словно охраняя его, стояли высокие ирисы, на темной, трепещущей поверхности плавали круглые листья кувшинок; оно было глубоким и свежим и с неумолчным журчаньем переливалось через каменный борт у нижнего края.
Хоббиты вдоволь напились из ручейка и всласть выкупались в озере.
Потом они стали искать место, чтобы отдохнуть и спрятаться: как бы ни была прекрасна эта страна, они находились теперь на вражеской территории. Они лишь немного отошли от дороги, а уже видели шрамы старых битв и свежие раны, нанесенные Орками или другими гнусными слугами Врага: то неприкрытую кучу грязи и отбросов, то бесцельно срубленные, умирающие деревья со злыми рунами, грубо вырезанными у них на коре.
