– И ещё ты мне брось любые мысли о самоубийстве! ЛЮБЫЕ!!! Что это ещё за новости? Сестра носит в школу с собой все таблетки из дома, а мать – ножи. Ты начинаешь учиться, и в школу ходишь только для того что бы учиться. Тебе понятно?
Наташка кивнула. Она даже и не знала, что сестра уносит из дома таблетки, а мама ножи из дома. Зачем. Это её очень удивило. Ни о каком самоубийстве она даже и не помышляла. Но она хотела поскорее выйти из этого страшного кабинета, и она соглашалась со всем, что ей говорили, кивала, говорила «да и хорошо». Наконец её отпустили. Она вышла из кабинета завуча. Было тихо в коридорах. Начался уже другой урок, ей придется, извиняясь перед чужим учителем, заходить в кабинет, а там уже занимается другой класс и забирать свои вещи. Она постучала в дверь, и стоя в коридоре спросила:
– Простите, а я могу забрать свои вещи?
Шёл урок истории у старшеклассников. Урок вела Людмила Юрьевна. Она преподавала историю только в старших классах. Единственный педагог, который к ученикам обращался на «вы». Как-то случилось, что она замещала заболевшую историчку в Наташкином классе, и весь класс был поражён, что к ним, шестиклассникам обращаются на «вы».
– Я не услышала, зайдите в класс, – сказала Людмила Юрьевна. Наташка сделала шаг внутрь и повторила:
– Простите, а я могу забрать свои вещи?
И тут она поняла, что оказалась в 10 «Б». Слева от входной двери, откуда-то с последних парт третьего ряда Наташку прожгло энергетическое послание «а-а-а-а, она». Она, конечно же, туда посмотрела, не увидела лиц, т.к. была без очков, но она точно знала, именно там сидит Петров, и она ему очень нравится. Она никогда никому не скажет об этом, и никак не покажет. Ей достаточно это просто знать. Её больше не будут вызывать к завучу. Она же хорошая и послушная. В 10 «Б» установилась тишина, про которую говорят «муха пролетит, все услышат». И снова тридцать пар глаз, которые смотрят на неё. И Людмила Юрьевна тоже смотрела на Наташку. Было понятно, что она знает, это не просто ученица, а «та самая». Людмила Юрьевна спохватилась и спросила:
– Какие вещи?
– Тетрадь, учебник по геометрии и портфель, – сказала Наташка.
– Ребята, у кого-то есть на парте чужие вещи? – спросила Людмила Юрьевна, обращаясь к классу. Весь класс молчал и продолжал смотреть на Наташку.
– Никто не признается, – сказала Людмила Юрьевна.
– Но я оставляла их здесь, – Наташка не хотела сдаваться.
– А Вы где сидите?
– Первый ряд, третья парта, второй вариант.
– Алексей, у вас есть чужие вещи на парте? – спросила Людмила Юрьевна парня, который сидел за этой партой.
– Да, у меня лежат какие-то вещи, – ответил он.
– Забирайте, только побыстрее, пожалуйста, – попросила Людмила Юрьевна, обращаясь к Наташке.
– Спасибо! Хорошо, – Наташка прошла внутрь класса к своим вещам. С первой парты ей выставили подножку, но Наташка вытянутую ногу увидела заранее и перешагнула через неё. Наташка собрала свои вещи, и не обнаружила пенал с ручками. Пришлось интересоваться у молодого человека, не видел ли он её пенал. Тот ответил, что ничего не брал. Наташка его нашла в портфеле. Всё, вещи сложены, обратная дорога к двери, снова вытянутая нога, снова перешагнуть и – дверь из кабинета. Наташка вышла в коридор и опять она не понимала, почему 10 «Б» встретил её снова таким пристальным вниманием.
Следующим уроком была физкультура. Наташка уже заранее отдала справку об освобождении от физкультуры классному руководителю, поэтому в зал не торопилась, а села на подоконник возле входа в спортзал. У ней с собой была книжка, в которую она в интересом и погрузилась. По пустому коридору проходила завуч Менжинская, конечно же, она заметила Наташку, сидящей на подоконнике.
– Ты что, не знаешь, что нельзя сидеть на подоконнике, – истерично завопила Менжинская. Наташка сползла с подоконника и молча смотрела на неё.
– Ты вообще, что тут делаешь? Какой у тебя сейчас урок?
– Физкультура, но я освобождена.
– Если освобождена, что всё равно нужно присутствовать в спортзале.
– Но я же никому не мешаю, тихо читаю.
– Вот в спортзале и почитаешь, идём, – не терпящим возражения тоном заключила Менжинская и пошла в спортзал. Наташке ну очень не хотелось идти в спортзал. Она не знала почему, но ей так не хотелось находиться в этом спортзале. Её сковывал неведомый ужас, когда она видела Игоря Сергеевича. Она слышала, как Менжинская отчитывала Игоря Сергеевича, и почему освобождённые дети не присутствуют в зале. Игорь Сергеевич выглянул и сказал строго:
– Кокорина, зайди.
Делать нечего, Наташка вздохнула и пошла в зал. Села в углу около входа. Хорошо, что до конца урока оставалось не так много времени. Следующие уроки физкультуры проходили на скамейке возле двери для освобожденных. Иногда компанию составляли одноклассницы, освобождённые по «женским делам». Пубертатный период шагал по девчонкам 6 «В», первые месячные, стеснения на физкультуре из-за слишком выросшей груди или этих ненавистных, но обязательных черных шорт.
