По законам домостроя, муж избил ее, растворожил ей лицо, повредил нос. Она забрала с собой девятилетнюю дочь Надю и с помощью Марии перевезла на тележке свое добро на конспиративную квартиру к Тонких. Там ее приняли как родную. По просьбе Людмилы в тот же день Полина Михайловна отправила телеграмму, составив ее из слов, запутавших смысл. Одно я понял: мне нужно быть в Троицке. И я уговорил ректора ПИСИ профессора Доценко разрешить сдать мне экзамены досрочно. На это ушло четыре дня. Еще двое суток я болтался в дороге. События между тем разворачивались в хорошем темпе. Отлежаться Людмиле не пришлось. Через три дня все еще жаждущий крови оскорбленный муж заставил Марию показать место, где прячется его жена, и ворвался в квартиру. Но тут поднялись дружные сыновья Полины Михайловны Вася и Гена. Силы были неравные, новой драки не состоялось, но Надю он с собой забрал. За неделю решился вопрос с домом. Людмила выдала расписку в том, что претензий к дележу дома не имеет, и Русин его продал, забрав все деньги себе. Сам переехал к матери, а для родных Людмилы Мария сняла комнатушку. Русин рассчитывал уехать в село под Новосибирском и забрать с собой всю семью. Где-то он сказал: «Там я им покажу, где раки зимуют!» У родных хватило мужества отклонить его предложение. Людмила должна была решать свою судьбу, сделав выбор. А на руках – моя «отказная» телеграмма. Решалась судьба детей. Некстати в эти дни заболел Юрик. Надя тянулась к отцу, особенно к бабушке с его стороны. Все это проходило в те дни, когда я уже мчался в Челябинск.
Добравшись до Челябинска, я еще не знал, как мне поступить дальше, как связаться с Троицком, узнать, где Людмила, что с ней. Измотавшись за дорогу, уснул. А через час Краснова разбудила меня:
– Вас просят к телефону.
– Кто просит?
– Какая-то женщина.
Я вскочил, сна как не бывало, никто, кроме Людмилы, не знал телефонного номера квартиры Красновых. Да, это она. Звонит с переговорного пункта и начинает с вопроса:
– Ты помнишь, как обещал забрать меня?
– Конечно, а где ты сейчас?
– Я у Тонких. Ты можешь забрать меня с сыном? Я свободна.
– Боже мой! Какие вопросы! Сейчас схвачу первое такси и еду за вами, через три часа буду у вас. Готовьтесь!
Когда я приехал в Троицк, Людмила была в бывшем своем доме, успокаивала расстроенных стариков.
Тонких взяла на себя роль адвоката-посредника. На такси, с которым я появился у нее, она поехала за Людмилой в дом к Русиным, забрала ее вещи и сынишку Юрика, оставив какую-то немыслимую расписку. Надя осталась с бабушкой. Такси вернулось за мной. Все это произошло 17 июля 1955 года. В этот день я привез Людмилу к себе. Все деньги, которые у меня были, я отдал за услуги такси, даже не хватило, пришлось снять с руки часы. Но главное свершилось: Людмила теперь со мной.
Вот тогда, в этот жуткий день, я дал себе слово: какими бы ни оказались неожиданными качества Людмилы в семейной жизни, беречь ее, любить, вы-терпеть все ее капризы и любые «бобики», чтобы создать в последней попытке семью. Как это будет трудно, я тогда себе не представлял. Но то, что не отступлю от своего слова, не сомневался. Сегодня я горжусь и счастлив тем, что в прошедшие с того дня больше сорока лет ни разу не дрогнул, хотя «бобиков» всяких было достаточно.
Прошел месяц. Людмила слегка поправилась. Юрик привыкал ко мне. Пусть не сразу, но постепенно у нас с ним возникло взаимопонимание. Красновы очень сочувственно отнеслись к нашему положению и всячески старались облегчить наше существование. Родители Людмилы переехали в Миасс. Их ненадолго приютила младшая дочь Наталья Наривская, а через некоторое время в поселке Динамо старики, собрав все сбережения, с нашей помощью купили красивый домик с небольшим ухоженным участком земли.
В «Сантехмонтаже» дали мне двухкомнатную квартиру в поселке Сельмаш, самом дальнем северо-восточном краю города. Но основная моя работа была на стройках трубопрокатного завода (ЧТПЗ), расположенных в том же краю, так что транспортных проблем не возникало.
Челябинск. Площадь Революции
Полностью восстановилась Людмила месяцев через пять. Жили мы трудно. Всегда трудно осваиваться на новом месте. Но главное условие, цементирующее основы семейной жизни, было с нами: мы любили друг друга. И настрадавшись в жизненных передрягах, разрушив две неудачные семьи, кропотливо создавали новую. Не гнушались любой работой, чтобы как-то увеличить достаток в семье. Взялись даже по предложению Майера за паспортизацию котельных в школах города и лазили вдвоем с Людмилой по подвалам школ. Содержать красивый домик в поселке Динамо оказалось старикам не под силу. Его продали. И дед Никита, и мать Ефросиния переехали навсегда к нам.
Русин насильно взял с собой Надю и уехал в свое сибирское село. Там женился, промотал деньги, вырученные за дом, и через два года вернулся в Троицк с новой женой и маленьким ребенком на руках.
Челябинск. Перекресток улицы Цвиллинга и проспекта Ленина