Подтянули три бетономешалки, чтобы залить днище по уложенной в него арматуре. Залили за три часа. Особенно переживал я за места примыкания, где днище сходится со стенками, знал, что здесь самое уязвимое место. Дело в темпах: не должен бетон днища схватиться раньше, чем зальют первое кольцо будущих стенок, тогда можно надеяться, что, набирая прочность, в этих местах бетон станет монолитным. Установили прожекторы, работы продолжались и после захода солнца. Понадобилась ювелирная точность от автокрановщика, который должен был перенести и посадить огромную деревянно-металлическую конструкцию каркаса внутренней опалубки точно по центру, не зацепить, не дай бог, неосторожным движением этой громады внутренние стены котлована. Все получилось как нельзя лучше. Молодец крановщик! Показал класс. Как только каркас стал на свое место, началось бетонирование стен. Из книг я знал, что в Швеции выпускают напорные железобетонные трубы, применяют при этом в качестве наполнителя промытый калиброванный гравий. Калибровать наполнитель мы не стали, а промыли его от песка и грязи, успели даже высушить. Стены заполняли по кольцу, слой за слоем, и уплотняли бетон вибратором. Эту работу вели круглосуточно, и на третий день вышли на поверхность. Здесь нас уже ждала наружная опалубка. Еще четыре дня хорошей работы, и резервуар перекрыли заранее заготовленными плитами.
Через двадцать пять лет в роли члена комиссии обкома КПСС по общей проверке работы промышленных предприятий города Троицка я был в тех краях. Спросил у молодого работника мясокомбината, не знавшего всей истории:
– Как резервуар? Держит воду?
– А в чем дело? Никаких проблем.
– Ну а как работает водовод с реки Уй?
– Отлично.
Заодно поинтересовался судьбой моих «оппонентов» Берзона и Сычева. Обоих уже не было в живых, но если первый умер нормально, то Сычева провидение наказало за садистское глумление над людьми (речь не только обо мне). Его единственный сын по уголовному делу угодил в тюрьму, а сам он, одинокий в старости, умер в своей квартире. Соседи лишь на третий день, уловив запах разлагающегося трупа, догадались взломать дверь.
Директор ТЭМЗ Кокарев Борис Иванович, вспоминая мою историю, рассказал об отзыве своей жены-учительницы о моем экзаменационном сочинении. Он же сообщил, что Меднов снова на ЗЛМЗ в ОКСе, но не начальником, а заместителем по снабжению. Либензона там уже не было. Его перевели в Москву в Главизолятор.
В Челябинске на проходящий ночью поезд можно было получить билеты за два часа до его прихода. Нужно где-то протолкаться весь день. Если бы меня спросили, почему я собрался в Полтаву, не смог бы ответить. Родина родителей моих – может быть, это передалось с генами.
Начинать все равно где, какая разница?
Мысль о Людмиле подсказала, что если ей удастся выбраться, нужно увезти ее как можно дальше от родственников, избавить от предрассудков и осуждения.
Челябинск. Железнодорожный вокзал
День выдался солнечный, весенний. Брожу без всякой цели по городу, смотрю витрины, читаю объявления. Все думы об отъезде. Уехать от Людмилы? Далеко, может быть, навсегда. Можно уже не встретить такую женщину. Сколько можно перебирать?
Чем ближе я ее узнавал, тем больше находил в ней хорошего. Она была умна, инициативна, трудолюбива, скромна и… очень симпатична. Со мной она впервые почувствовала счастье и раскрылась как женщина. Оставить ее? А если ей будет нужна моя помощь немедленно? Мало ли что может случиться вдруг? Как я помогу ей из Полтавы? К середине дня моя решительность дрогнула.
Наткнулся на объявление: «Тресту „Сантехмонтаж“ требуются мастера-сантехники».
Зашел в трест. Попал на прием к главному инженеру Израилю Вульфовичу Аптекарю. Разговорились. Когда дошло дело до моей фамилии, он вспомнил, что отопление в Троицком сельхозтехникуме делали по проекту «какого-то Христенко».
– Это вы?
– Да.
– Ну, тогда нет вопросов. А то, что нет документов, не беда. Есть проект, по которому уже работает система.
Пригласил меня к управляющему Максимову. Вдвоем принялись отговаривать меня от Полтавы. А про себя я уже давно решил: «Не уеду из Челябинска, буду ждать Людмилу здесь».
Так, с легкой руки Аптекаря, остался я в Челябинске с 21 февраля 1955 года и на много лет связал свою судьбу с трестом «Сантехмонтаж».
Мы переписывались с Людмилой. Собираясь все-таки дождаться ее, я оставил мысль о переезде в Полтаву и подыскал себе хорошую комнату по улице Елькина, дом 91, у Андрея Кирилловича Краснова – пенсионера, бывшего работника ЧТЗ. Жил он вдвоем с супругой в благоустроенном собственном доме из четырех комнат. Комната, которую мне отвели, была небольшая, но на первое время этого было вполне достаточно. В тресте обещали квартиру, как только привезу семью.
Жена Краснова – Антонина Трофимовна, – глядя на мой единственный чемоданчик, поинтересовалась:
– А жена и дети у вас есть?
– Есть и жена, и дети.
Через некоторое время я воспользовался приездом Людмилы в командировку и привел ее в дом Красновых.