– Да,– справилась с накипевшими слезами Прасковья,– тут и мамин младшенький, похож на теперешних девятиклассников, правда? 18 лет ему исполнилось перед самой войной. Мама не отходит от этой карточки. Если бы я не видела такое мамино горе… Старшего поцеловала, перекрестила, он поклонился и шагнул за порог. А в младшего мама так цеплялась и кричала, что ему еще рано, ему еще и повестку не прислали! Братик оторвался от мамы побежал… мама его держит за руку и тоже бежит… я за ними… Уже он в машине, мамочка повисла на борту… Ребята, наверное, постучали шоферу, он притормозил и мама еще раз обхватила голову сына и упала. Я думала, что она просто не удержалась на ногах, а она лежит в обмороке. А через полгода – похоронка… Понимаете ведь, что тогда мама не могла встать много дней, я думала, что у нее ноги отнялись совсем… Вот и ответ на все вопросы, почему я не могла бросить маму. Какой там хор! Я бы только о себе думала, если бы согласилась на свое счастье.
Помолчали. Потом Прасковья стала рассказывать о послевоенной жизни, скорее, о жизни только в работе. Надо было отстраивать разрушенную страну. Конечно, работали, вы, Прасковья Прокофьевна, в колхозе здорово. Правда, в то время ни за что, ни про что. Были и радости в жизни – иначе не прожить… О вас, о передовой доярке, даже в газете писали. Премировали – штапель и шелковая косынка были тогда бесценными. Но только загубили вы талант в то трудное время. Да разве только вы! Как жаль, как бесконечно жаль, что так тяжело прошла ваша жизнь и жизнь ваших ровесников.
– А что, с песней я не расставалась! Пела и у нас в клубе и ездила с хором по другим селам. А недавно встретились мы с бывшим заведующим клубом, вспомнили молодость. Пожалел он, что не отправили меня в Москву, сказал, что место мне в оперном театре, на большой сцене.
Смущенно тряхнула головой, а в глазах, видела, блеснули искорки радости.
Долгими вечерами, когда не с кем словом перемолвиться, перебирает Прасковья в памяти свою жизнь: пожилые люди в мыслях своих обычно не чувствуют возраста. Все у них в душе – и переживания и радость многолетней давности.
– Знаете, больше всего вспоминаю себя той девчонкой в новом платьице, когда я дотронулась до счастья…
Только дотронулась, а тепло ей от этого всю жизнь.
