— Мы видим только один способ положить этому конец. Мы делаем это, чтобы защитить себя и мир, в котором живем. Мне так жаль, что до этого дошло, Далия, но твое наказание — это око за око.
Ее позвоночник напрягся, она взяла себя в руки и заговорила спокойно, твердо.
— Я, Эулалия Энолиан, и Ковен Висельников приговариваем тебя к смертной казни за такие преступления, как убийство, мошенничество и создание угрозы.
ГЛАВА 17
Это слово врезалось в меня, когда ведьмы начали петь на своем древнем языке. Эулалия приговорила меня к смерти. Мир закружился, когда их голоса слились в хоре окончательности. Моя подруга, моя самая лучшая подруга, стремилась положить конец моему существованию. Воспоминания о нашей первой встрече в лесу много лет назад и о наших ночах, проведенных со смехом и улыбками в таверне, нахлынули на мой разум. Так много радостных ночей, проведенных вместе, были омрачены в одно мгновение. Как мы могли превратиться из вороватых друзей в этот ядовитый момент времени?
Моя грудь сдавилась, внезапно превратившись в пустоту из-за полного разбитого сердца. Тошнотворное чувство разлилось у меня внутри, и желчь подступила к горлу, ощущая кислый привкус предательства.
— Пожалуйста, Лали, — сказала я, — я не хочу причинять тебе боль. Я не хочу причинять боль никому из вас. Прекратите это сейчас, пока никому не причинили вреда.
Я развернулась, глядя каждой женщине прямо в глаза. Я не могла быть уверена, что не причиню им вреда в целях самообороны. Если бы мне пришлось умолять их остановиться, я бы это сделала. Это было ради их собственной безопасности.
— Я не могу нести ответственность за то, что произойдет, если моя магия будет вынуждена защищать меня. Пожалуйста, я умоляю вас.
Сквозь свою мольбу я чувствовала, как это всплывает на поверхность, мстительное и мерзкое, все, чего я не хотела, чтобы это было частью меня. Она почувствовала окружающую нас опасность и хотела наброситься, неспособная отличить друга от врага.
— В этом-то и проблема, Далия, — заговорила Эулалия твердым голосом. — Нельзя быть уверенной, что ты не причинишь вреда другим. Ты совершенно не контролируешь свою собственную магию. Ты опасна для всех! — ее последние слова были выкрикнуты со смесью ярости и разочарования, и я вздрогнула от напора, с которым она говорила.
Воздух стал спертым, когда женщины что-то запели себе под нос. Они медленно черпали магию из окружающей среды, слой за слоем накапливаясь, чтобы достичь вершины силы, на которую я никогда не думала, что они способны.
Они совершали огромную ошибку.
Их магия устремилась ко мне электрическим током, и я подняла руки, защищаясь. Не думая и не чувствуя, моя магия создала вокруг меня барьер, невидимый защитный купол. Волны магии обрушились на барьер в откровенной атаке, но только для того, чтобы отскочить назад и с шипением раствориться в воздухе.
Ведьмы не останавливались. Невозмутимые, они наносили удар за ударом по щиту, каждый удар по нему издавал потрескивающий звук, когда падало мало искр. Щит понемногу ослабевал под их натиском, и я изо всех сил пыталась вернуть свою магию обратно. Она хотела смерти. Разрушения. Пот заливал мне глаза, закрывая обзор, когда я напрягалась, чтобы держать ее в узде.
Глаза Эулалии расширились от нетерпения, когда она заметила небольшое отверстие, образовавшееся в окружающем меня полупрозрачном пузыре. Слабое место. Моя магия тоже это заметила, потекла вдоль дыры в спешке, чтобы исправить повреждение.
Но было слишком поздно останавливать то, что произошло дальше.
Небольшое, но смертоносное заклинание прорвалось сквозь разрыв, поразив меня мощным ударом. От взрыва мое тело отлетело назад и рухнуло в грязь, мой щит превратился в ничто. Я протянула руку и схватилась за шею, заметив образовавшийся небольшой порез. Кровь потекла по кончикам моих пальцев, и я надавила на рану.
Это Эулалия ударила меня с силой, которая должна была стать смертельной. Это было бы смертельно, если бы моя магия не отразила большую часть ее заклинания.
Я встретилась с ней взглядом и увидела ее боль и гнев.
Она хотела моей смерти.
Мое сердце разорвалось надвое.
Мое отчаяние было недолгим и быстро сменилось яростью. Как она могла? После всего, через что мы двое прошли.
Гнев, какого я никогда не испытывала, разлился по моему телу, и я поднялась на одно колено в грязи, оскалив зубы на окружающих меня ведьм. И вдруг я, наконец, поддалась своей магии, позволив моему собственному проявлению зла захлестнуть меня. Я протянула руку и вытянула из них магию, втягивая ее в себя и оставляя их беззащитными.
Магия ведьм иссякла, когда они попытались наложить на меня еще несколько заклинаний, яркие волны искрились в пустоте. Их заклинания — их магия — теперь была полностью моей.
