– Значит, вы у нас грамотные, – не спеша процедил сквозь губы ронин. – Ну и времена пошли. Чтобы мелочь сшибать, у нас теперь набирают из грамотеев. Ну, коли вы, обезьяны, в школе учились, то должны знать историю о двух мечах, Разрубающем Все и Не разрубаемом Ничем.
Не знаете? Ну, я вам напомню, бездельники. Это два меча работы демонического мастера Муромасы. Их свойства он проверил, воткнув оба в поток, по которому вода несла опавшие листья. Неразрубаемый отталкивал все проплывающие мимо листья невредимыми. А Разрубающий разделял пополам все, что его касалось. Потом эти листья изобразили на цубе этого меча.
Банда Похитителей книг непонимающе внимала непрошеному уроку. Ронин вздохнул и указал взглядом на цубу своего меча. С ужасом банда разглядела на этой цубе прорезанные в бронзовой заводи половинки листьев, как бы плывущие по волнам в неизвестность.
– Так что не стояли бы вы тут, тыкая мне в лицо вашими обломками ножниц, девочки, – процедил ронин. – Одно движение! Одно движение, девки! Только одно, и все тут будет усыпано вашими кишками. Потом, конечно, придется потратиться, баню принять, отмыться от крови, но я и не против.
Банда Похитителей книг, онемев, следила за тем, как ронин одним махом глотает саке.
Поставив опустевшую чашку на стол, ронин, не мигая, уставился на них и коротко добавил:
– Свалили на хрен.
И ему не пришлось повторять дважды.
– Сайкаку, – произнес ронин, наливая себе вторую чашку. – А ты куда собрался? Я тебя по переулкам ловить не стану. Иди сюда давай.
На другой стороне улицы незаметный Набэцуна покачал головой и пошел себе прочь.
А тем временем в борделе «Нежные лепестки персика» ловкая Оман не теряла времени даром. Она окутала своими жгучими чарами младшего ронина, размякшего, как тесто, в ее ловких руках.
– Говорят, вы богатый молодой человек!
– Вот уж нет, – ответил, нежась в руках Оман, молодой ронин. – Все достанется сестре и младшему брату. А мне, по всему видать, судьба оставаться бедным ронином.
Оман молча плюнула в сердцах в сторону и оставила молодого ронина в покое в его постели.
Она понимала, что раз Сайкаку по сию пору не вернулся, значит, что-то у него не задалось. То ли бросил ее, то ли его самого бросили в реку с проломленной головой. Ей срочно нужен был надежный заступник.
И она его нашла.
То был господин Таннодзия, владелец шелковых мануфактур, печатных мастерских, торговых кораблей, и он только что вошел в двери борделя, крупный, грузный, с властным взором, с мечом за поясом, что было удивительно для его положения ничтожного происхождением торговца и что точно сообщало каждому о важных услугах, оказанных им Двору или Ставке, а может быть, и обоим разом, иначе не было бы у него высочайшего соизволения носить меч.
Оман, опередив всех подружек по работе, настигла господина Таннодзия, и у того не было шанса избежать ее верно заброшенной сети.
– Я тебя здесь еще не видел, – прищурился он, глядя на новое лицо. – А я тут всех знаю.
– Ах, господин, я еще ученица, но я старательна, и вы будете довольны!
– Даже так! – восхитился господин Таннодзия такому напору, который, как торговец, вполне был способен оценить, да и свежесть новой ученицы пришлась ему по нраву. – Ну что ж, давай пойдем, покажешь мне свое старание во весь рост!
И они удалились, оставив прежнюю любимую наложницу Таннодзия глотать воздух, как рыба, от немого возмущения.
А уже через пару минут ее негодованию вовсе не осталось предела, ведь дерзкая девица Оман начала посылать через горничную приказы принести в их комнату то да се, еду и напитки, словно работница высшего разряда, что было, конечно, совсем не так. Но никто не посмел нарушить отдых господина Таннодзия, и все приказы исполнялись беспрекословно и в срок.
Через какое-то время господин Таннодзия размяк под ловкими пальцами хитрой девицы и, млея от удовольствия, произнес:
– А ты умеешь читать?
Превыше телесных удовольствий господин Таннодзия ценил только удовольствия духа, и, как оказалось, именно Оман имела редкую возможность вполне удовлетворить его в обеих областях. Ведь именно ей было известно, где взять список пьесы, которую еще никто не видел, и книгу, которую даже опасно видеть, а ей ли было не знать, как заманчиво и то и другое…
Через крайне малое время Оман, уже прилично одетая, отодвигала дверь в комнату, где остановились ронины.
– Оман, ты вернулась? – Молодой ронин еще не покидал своей постели.
– Молодой господин, – с поклоном отозвалась Оман, – я слышала, вы продаете одну вещь. Я знакома с человеком, который очень любит читать и готов ее приобрести всего за двадцать рё.
– Да? – удивился молодой ронин. – Это замечательная новость, Оман, я готов тебя за нее вполне отблагодарить!
– Ах, молодой господин, я вам уже вполне благодарна. Если вы позволите взять у вас эту вещь, я вскоре решу это дело к всеобщему удовлетворению.
