Олаф, стоящий в темноте по периметру зала, в толпе многих других зрителей и недавних свидетелей, искривил губы в усмешке.
Кажется, аббату-инспектору предстоит повышение с переводом куда-нибудь на Родник Филина, где идёт постоянная мясорубка. А то не дело это – третьему по старшинству лицу в структуре Храма падать в обморок, как юная декадентка.
Олаф отлично понимал, что испытывает откровенно низкое, недостойное шестого в иерархии Храма человека, чувство, называемое злорадством.
Впрочем, к перспективе провести пару дней в посте и покаянии он относился философски. Как ни крути, но эти эмоции того стоили!
Интерлюдия чёт. А.Р.Ф.О.
Галина смотрела в окно.
Основание сталактита – огромной сосульки, образованной осадком из стекающего с потолка, век за веком, раствора солей – скрывало в себе небольшое круглое убежище. Десять метров в диаметре, три в высоту, метровая колонна в центре и два метра стен снаружи. Только короткий, шириной в три метра, выступ на северной стороне, где от настоящей породы осталась лишь тонкая корочка, с тут и там просверленными отверстиями.
Изнутри своеобразную решётку подпирало десять сантиметров прозрачной брони. Снаружи – голографическая защита – чудовищно древнее, питаемое за счёт разницы температур между вершиной и основанием сталактита, стационарное заклятье.
Старый наблюдательный пост,с которого открывался вид на водопад, рождаемый текущим слева потоком.
Отведя взгляд в сторону – стрельнувшие вниз глаза попытались разглядеть в бездне по правую руку отблески пламени Нижних Планов – она, не глядя, толкнула рукой гранитный шар, стоявший на полу так долго, что успел продавить в нём неглубокую ямку.
“Идеально ровный пол из бронесплава, идеально прозрачное окно из него же – подумала она, толкая шар в сторону – для меня, словно клетка из бумажных коробок для обычной “трёшки”. Претензии, не подкреплённые реальной силой”
- Вот потому он и называется Беловодьем.
Чуть скосив глаза и повернув голову – скорее, оказывая знак внимания, нежели действительно оглядывая говорящего – она уселась на гранитный шар, нагретый до той же температуры, что и всё помещение.
- Это ведь не естественное образование, верно? – скучающе проговорила она, глядя сквозь прозрачный сплав, плоскость которого была наклонена для лучшего обзора на мост.
Переправа, ведущая через Белую Реку, располагалась на расстоянии в двести восемь метров выше по течению. Два острова, геометрически правильно расположенные, три пролёта по шестьдесят метров. Тридцать три метра, тридцать три метра ширины прохода. По шестнадцать с половиной миллиметров тонких ажурных перил, поднимающихся на десять метров вертикально вверх, после чего замыкающихся в виде полусферического тоннеля, прозрачного, с рисунком из извивающихся линий, в которых каждый мог найти очертания хоть рун, хоть иероглифов, хоть кровожадных растений друидов, борющихся со змеями и червями, что, в свою очередь, сражались друг с другом.
Сквозь абстрактный рисунок был виден отряд ящеролюдей на велосипедах. Удлинённые ради большей остроты тоннельного зрения и чувствительности обоняния морды, укреплённая в ряде мест чешуя. Кожаная сбруя, с прикреплёнными в кажущемся хаотическом беспорядке металлическими пластинами.
- Старая, ещё эткорповская, постройка. Геотермальная электростанция, завод по получению дистиллированной воды и солей.
- Думала, Беловодье – бывший имперский город – делано скучающим голосом проговорила Галина.
Её собеседник чуть слышно хмыкнул. Это могло означать что угодно – от насмешки над мнением Галины о происхождении города, до знака, что он оценил, отчего её голос стал столь отстранённым.
Магическое зрение, точнее, модификация зрения для расширения восприятия – залог для выживания вне укреплённых городов Средних Планов. Впрочем, более верным было бы определение отсутствия расширенного восприятия как залога скорой и бесславной гибели.
- Ты в курсе, что у велосирапторов магический предмет?
- Плевать – Олег Вещев пренебрежительно хмыкнул – Нашев всячески демонстрирует самостоятельность.
Галина пренебрежительно дёрнула плечом, но не деактивировала тонкую плёнку наномашин, преобразующих паразитные излучения в видимый для Третьей Волны спектр электромагнитных волн.
- Ты резидент здесь – тебе и решать. Так что с историей?
Кожа на левой руке зачесалась, когда во множестве точек прямо сквозь кожу начали проступать серебристые капли, тут же начавшие ручейками сбегаться к ладони, сливаясь в реки, что на миг покрыли всю ладонь, облачив её в подобие ртутной перчатки без пальцев. Секунду спустя, перчатка начала таять, стекаясь к основанию безымянного пальца.
- Отсюда сто километров по прямой магистрали до Хюммельхейма – будто всё объясняя одной фразой, ответил Олег и подошёл к окну слева от Галины.
Та чуть скосила глаза – резидент северной части Берега, высокий, светлокожий, с тонкими пучками волос, собранных сиреневыми и розовыми от паразитных излучений бусинами, за ушами, задумчиво крутил пальцами левой руки кольцо на среднем пальце правой.
