Там тоже всё начиналось с нотаций, но они были намного короче, чем у чопорных немцев. Молодым разрешалось садиться, а так же питаться, и пить вместе со всеми.
Спустя пару часов, всё это превращалось в большую попойку. После чего, новобрачные уезжали в другую квартиру. Там начиналась их регулярная семейная жизнь.
На второе утро, а иногда и на третье, всё повторялось сначала.
Были, конечно, и совершенно иные сочетания браком. На некоторые собиралась одна молодёжь и веселилась так, как могла. То есть, пила и плясала до тех пор, пока не падала с ног. Это были, так называемые, комсомольские свадьбы.
Встречались супруги, которые в ЗАГС приглашали только свидетелей, а после простой церемонии, шли с ними в небольшое кафе. Там очень скромно отмечали событие, и уезжали вдвоём в романтический тур. Те, кто был побогаче, двигались за границу страны. Те, кто был победней, в соседний посёлок, а то и на заводскую турбазу.
В азербайджанских свадьбах за невестой приходили с оркестром. В нём обязательно имелась зурна – длинная флейта, похожая на обычный кларнет. Ей вторила небольшая свирель, что звалась – балабан.
Поддерживали партию тар – щипковый инструмент похожий на мандолину с растянутым грифом, а так же нагара – высокий барабан диаметром около тридцати сантиметров. Он прижимался к боку левым локтем, а играли на нём, стуча в перепонку, пальцами рук.
Однако, самое странное празднество проводилось в глухих деревнях, расположенных возле знаменитого Тихого Дона. Там всё шло так же, как в русских селениях, но лишь до тех пор, пока не приходила пора начинать вечеринку.
Первыми в избу входили молодые крепкие парни, мужчины разного возраста и старики. Все садились за стол, на котором стояли стаканы, наполненные до краёв самогонкой. Никакой закуски поблизости не было.
Атаман говорил коротенький тост в честь молодых. Все дружно выпивали горилку и выходили во двор. Некоторое время, станичники дружно курили и говорили о том и о сём. Потом, возвращались к столу. Там их встречали стаканы, налитые всклень, и полное отсутствие закуси.
После второй, предлагали выйти на воздух, а через десять минут, вернуться и выпить по третьей. Однако, даже самых стойких людей развозило до такой сильной степени, что мало кто мог проглотить ещё одну порцию сногсшибательной смеси воды, сивухи и спирта.
Жёны и девушки брали под руки «своих» мужиков, растаскивали их по домам, и укладывали там почивать. Затем возвращались в дом жениха, где и начиналась, собственно, свадьба. Там веселились лишь женщины, старухи и непьющие дети.
Если в середине гулянки, кто-то из мужиков «приползал» к большому столу, ему опять наливали полный стакан. Он выпивал его залпом, и слетал с ног до утра. Таким образом, горячие донские казаки избегали эксцессов, которыми завершались «обычные» свадьбы в других поселениях. Всё обходилось без драк, поножовщины и прочих увечий.
Но вернёмся к нашим героям, о которых Верочке рассказывал архитектор Семён. Его родственники были поволжскими немцами, но суженная одного из братанов, оказалась по рождению русской.
Поэтому, хочешь, не хочешь, а пришлось «выкупать» виновницу сего торжества. Причём, всё делать по тем самым правилам, которые постоянно использовались в её народной среде.
Желая поскорее увидеть любимую, жених не хотел петь и плясать под чужую дуду. Вместо этого, он стал угощать всех подружек шампанским, а друзей сорокаградусной водкой.
Это лишь раззадорило и тех и других. Началась шутейная свара возле подъезда. Семён тоже выпил несколько рюмок почти без закуски. Он осмотрел пятиэтажку, возле которой они все находились, и сразу вспомнил, что был здесь вместе с двоюродным братом.
Без большого труда архитектор немедленно вычислил, что квартира невесты находится на другой стороне длинного здания. Парень решил усилить веселье и «украсть» девушку для своего братана. То есть, залезть в её комнату. Открыть дверь изнутри и «воссоединить молодые сердца, пылающие неземною любовью».
Не привлекая чужого внимания, Семён обошёл длинный дом. Он сориентировался по большому фасаду и нашёл окно первого яруса, за которым «томилась» юная дева. Благодаря летней погоде, все форточки оказались распахнуты настежь. Это весьма облегчало осуществление дерзкого плана.
Семён встал на фундамент, торчащий из кирпичной стены. Он поднялся на маленький выступ, находящийся ниже окна, и взялся руками за раму. Двигаясь головой вперёд, парень по грудь влез в квартиру. Он согнулся в поясе и опёрся ладонями на небольшой подоконник.
Только тут, архитектор узнал, что крепкая водка сыграла с ним недобрую шутку. Оказалось, что выпитый им алкоголь сильно притупил обоняние. Отчего парень не чувствовал резкого запаха, наполнявшего всё помещение. Лишь коснувшись широкой доски, он неожиданно понял, что её недавно покрасили.
Семён решил вернуться на улицу. После нескольких безуспешных попыток, студент осознал, что ему не удастся этого сделать. Ведь он висел вниз головой, его руки находились возле лица. Он опирался животом на импост окна. Его длинные ноги торчали из форточки параллельно земле.
