- Не исключаю. И ещё один интересный факт: его двоюродный брат живёт в Израиле и служит там в военной авиации. Генкин в анкете этот факт скрыл. Вот так, -- снова пристукнул по столу. -- Мы что, кадры для Израиля будем готовить? -- Развернув к Левашову личное дело Генкина, ткнул пальцем в звёздочку на обложке. -- Здесь бы надо припечатать не пятиконечную, а шестиконечную звезду, чтобы сразу было видно, с кем имеем дело. Генкину с его сионистским душком не место в Советской армии. И вам настоятельно советую: аттестацию на него, пока она ещё не дошла до старших начальников, переделать. В каком ключе, думаю, мне вас учить не надо: должны соображать. А дальше уже не ваша забота.
И последнее... Мне известно, что вы дерзите командиру дивизиона. Мой вам совет: прекратите. Для вас это может плохо кончиться.
Слушая этот поучающий монолог, Левашов уже решил: спорить с особистом не будет. Бессмысленно. А вот как быть с аттестацией на Генкина, -- тут никаких колебаний. Его подпись -- его совесть.
Особист, встал из-за стола.
- О нашем разговоре никому ни слова. -- Приложил палец к губам. -- Вы поняли меня?
- Так точно, понял, товарищ майор.
В общении с амбициозными начальниками Левашов иногда напускал на себя вид этакого бездумного служаки-простачка. Так сказать, защитный камуфляж. Но каждый такой разговор анализировал. Как в известном фильме: "Информация к размышлению".
Выходит, с увольнением Генкина из армии вопрос в основном уже решён. Двоюродный брат -- в израильской военной авиации... Такого у нас не потерпят. И тут вряд ли чем поможешь. Тут и командир полка и даже комдив уже не властны. Похоже, что особист взял "под колпак" и его, Левашова, за "потворство" столь сомнительному кадру, а это несомненно отразится на карьере. Так как ему себя вести в дальнейшем? Поддакивать? Нет уж, ваше особистское превосходительство, такого не будет.
Теперь уже знал точно: его "косточки" Мягков с дружком-особистом перемывал. Ищет повод отомстить. Значит что? Не теряя достоинства, всё-таки серьёзного повода для "оргвыводов" не давать. Вот и вся тут его тактика. А Генкину о разговоре с особистом скажет. Расписку о "неразглашении не давал.
К нему в общежитие зашёл вечером. Застал обнажённым до пояса. На полу комнатушки -- самодельные брусья для отжимания и стойки на руках. Залюбовался атлетической фигурой подчинённого. Уже знал: кандидат в мастера спорта по гимнастике. На стене -- скрипка: ещё одно увлечение.
- Извините, товарищ капитан, что встретил вас в неуставном виде. Небольшая разминка.
- Вид у тебя молодецкий. Такой бы каждому офицеру -- была бы сплошная гвардия.
- Ну вы уж скажете... -- засмущался Генкин. -- Просто стараюсь по возможности держать себя в форме. Правда, гимнастикой одно время занимался серьёзно. Выступал на соревнованиях. Через полгода после окончания училища пришёл мне вызов на месячные гимнастические сборы. Тогдашний мой комбат говорит: "Ну так что, в спортсмены подался или будешь служить? Мне нужен артиллерист, а не спортсмен". Заманчиво, конечно, стать мастером спорта, но я подумал, подумал и от сборов отказался. Словом, выбрал артиллерию.
- Не жалеешь?
- А чего жалеть? Жизнь сама пути-дорожки прокладывает. Мне отец в детстве говорил: "Будешь ты, Лёня, сапожником или профессором, главное, хорошо делать своё дело".
- Мудрый твой отец.
- Товарищ капитан, -- спохватился Генкин, -- чего это я вас разговорами занимаю? Может, чайку или чего покрепче? Мы с ребятами-холостяками иногда прикладываемся. Так что нераспечатанная ёмкость есть.
- Не надо, Лёня, покрепче. И с чаем не суетись. Я ведь к тебе ненадолго: дома ждут хоздела. Давай-ка лучше пройдёмся по свежему воздуху. Хочу передать тебе кое-какую информацию. И кстати... Вне службы называй меня как старшего по годам Илья Алексеевич. Договорились?
Прогуливались по военному городку. К удивлению Левашова, "информацию" Генкин воспринял довольно спокойно.
- Меня уже вызывал особист. Интересовался моими родственниками, изучаю ли иврит. Я говорил, как есть. Да, двоюродный брат живёт в Израиле. А иврит не изучаю. Зачем мне здесь иврит? Понимаю: этот допрос особист затеял неспроста.
- Тебя хотят турнуть из армии.
- Догадываюсь. Так сказать, без всякой пристрелки, сразу на поражение. А зачем пристрелка? У них по отношению к моей персоне -- полная подготовка исходных данных (Усмехнулся). Кагебешная. Только ведь что считать для меня поражением? Скажу вам откровенно: после вызова к особисту к военной службе охладел. Уже служу не по вдохновению, а просто по чувству долга: стараюсь свою работу делать честно. А как получается, вам, моему командиру, виднее.
- Хорошо получается, Лёня. Об этом, как ты знаешь, написал в аттестации.
- Спасибо, товарищ капитан...
- Илья Алексеевич,-- поправил Левашов. -- Мы же договорились.
- Простите, Илья Алексеевич... Это я по инерции. Вы для меня -- не только командир, а прежде всего человек, которому я абсолютно верю.
- И тебе спасибо. Взаимное доверие дорогого стоит.
