Ложки у некоторых пленных были искусно вырезаны из дерева. Были и такие умельцы, которые очень искусно вырезали из дерева всевозможные игрушки и продавали конвойным немцам за порцию хлеба или за табак. Изготавливали и очень красивые шкатулки, оклеенные разноцветной соломкой. Были в ходу самодельные игральные карты. Но мы в азартные игры почти не играли. Были среди нас и мастера-портные. Помню такой случай. В Седлеце пленных направляли на работы вне лагеря. Естественно, что при их возвращении, чего только в лагерь не попадало. Раз с работы принесли в лагерь мешок из белого брезента-полотна. На мешке, как принято у немцев, была, печатно, нанесена государственная эмблема — орёл с распростёртыми крыльями, держащий в когтях свастику! Один умелец — по-видимому, до армии был портным — сшил красивые белые штаны. А раскроил их так, что орёл оказался на ягодицах с клювом в попе. При ходьбе крылья шевелились, и весь лагерь ходил смотреть на это изделие. На другой день, при утреннем разводе, этого парня забрали в комендатуру, на свидание к коменданту лагеря. Там его изрядно избили, но выдали другие штаны.
В концлагерях сильно изношенную одежду заменяли другой, армейской, бывшей в употреблении. Одежда эта была не немецкой, а других вражеских армий: итальянской, румынской и других. Шинели выдавались: голубые, зелёные, жёлтые. Нижнее бельё, как правило, было новое, со штампом «кригсгефанген», что на немецком языке означает «военнопленный». Заменяли и рваную обувь на обувь бывшую в употреблении, но добротную. Один раз повезло и мне. Мне выдали хорошие, почти новые ботинки, взамен моих полностью развалившихся сапог, которые я латал, и перелатывал, и подвязывал проволокой отвалившуюся подошву. Эти ботинки ещё сыграют положительную роль в моей дальнейшей судьбе.
Водопровод или бочка с краном были почти в каждом лагере. Туалет на улице, русский, несколько очков.
В этом седлецком лагере со мной произошёл случай, который можно считать характерным и для состояния немецкой экономики того периода, и для немецкого характера вообще. Однажды скомандовали: построиться на плацу, с собой взять посуду под «баланду». При построении сразу прошёл слух: «Будут забирать алюминиевые котелки». Шёл 1944 год, у немцев стало туго с цветными металлами, и они решили изъять у военнопленных алюминиевые вещи. Потом я слышал, что это они проделывали и на всей оккупированной территории, и в самой Германии.
Немец шёл по рядам, у кого видел алюминиевую посуду — отправлял в другой строй. У меня был алюминиевый котелок с крышкой, и мне очень не хотелось с ним расставаться. Но немец подошёл, увидел алюминий и отправил меня в другой строй. Я подождал, когда он отойдёт подальше и отвернётся, и незаметно прошмыгнул в группу проверенных, у которых были железные котелки. Закончив проверку, нашу группу отпустили в конюшню, где мы и жили. Пленных же с алюминиевой посудой повели к воротам лагеря и там, отобрав котелки, вручили всем картонные миски, покрытые фольгой. Я уже успокоился, но немец, видно, спохватился. То ли у него не сошёлся счёт, то ли он заметил, что в его команде нет солдата в танковом шлеме. По конюшне сразу разнеслось: «Немец ищет в танковом шлеме». Я только один был в танковом шлеме. Я снял шлем и сел у стены на солому. Шлем спрятал за спину, прижав его к стене. Немец шёл по центральному проходу. Я не смотрел на него. Он прошёл мимо, но, дойдя до конца конюшни и не найдя «шлема», вернулся. Сообразил, что раз нет шлема, то должен быть кто-то без головного убора. Теперь он остановился напротив меня и пинком заставил встать. Из-за спины выпал шлем. Тут немец заорал: «Швайн!» и ещё что-то. Врезал несколько раз «по мордам» и повёл к воротам лагеря. Котелок отобрали. Выдали миску из картона. На том инцидент и закончился.
Охрану лагеря и конвой на работу, обычно, несли немцы. Только в Седлеце, охраной лагеря и конвоированием пленных на работу уже были заняты «власовцы» — русские военнопленные, изъявившие согласие воевать с Россией на стороне немцев. У них была эмблема на рукаве «РОА» — Русская Освободительная армия. Здесь, в Польше мне удалось видеть и другие подразделения «власовской» армии со своими эмблемами-нашивками на рукавах и на знаменах: УВВ — Украинское Визволительное войско, «ККВ» — Кубанское Казачье войско, «ТКВ» — Терское Казачье войско, а также грузинский легион, татарский легион… Наверное, были и другие.
В некоторые лагери приходили «власовские» офицеры, агитировали записываться во «власовскую» армию. Где слушали молча, но были случаи, когда провожали улюлюканьем. Среди военнопленных были и такие, что соглашались и записывались служить немцам с оружием в руках. Но таких было очень мало. В седлецкий лагерь также, время от времени, приходили агитаторы Власова. Как правило, они появлялись, когда в лагерь прибывала новая партия пленных.
В конце июля 1944 года нас погрузили в товарные вагоны и повезли на Запад.
