И на этот раз они сидели на парте, о чём-то вполголоса разговаривая меж собой.
Ирина «жмурилась». Она ходила с завязанными глазами и водила руками в воздухе. Девочки со всех сторон дёргали её за платье, за косы, трогали её руки. Играть можно было только на небольшом пространстве от стены до первых парт. Ирина с вытянутыми руками осторожно продвигалась вперёд, быстро поворачиваясь во все стороны, чтобы схватить кого-нибудь. Нечаянно она запнулась за первую парту. Парта сдвинулась, из чернильницы выплеснулось несколько капель и попало на раскрытую тетрадь Буруновой.
Бурунова, возмущённая, вскочила с места.
— Что за безобразие! — крикнула она. — Вы испортили мне тетрадь.
Ирина поспешно сдёрнула с глаз повязку.
— Прости, пожалуйста, Бурунова, я нечаянно… У меня ведь глаза были завязаны, я не видела. Не сердись.
— Я вам не «ты»! — ещё громче крикнула Бурунова. — Я не желаю быть с вами на «ты»!
— Ну, хорошо! — примирительно сказала Ирина. — Я на «вы». Я совсем не хотела запачкать вашу тетрадь…
— Вы это нарочно сделали, — продолжала кричать Бурунова. — Вам завидно, что я — первая ученица…
— Ой, ой, ой! — засмеялась Ирина. — Нисколько не завидно! Я даже вашим веснушкам не завидую, mademoiselle Бурунова!
Девочки засмеялись, а Бурунова покраснела от злости:
— Нахалка! Я вам это припомню. Я Лидии Георгиевне скажу.
— Пожалуйста! — сделала реверанс Ирина. — Пожалуйста, говорите. А тетрадь я вам куплю, новую.
— Не нужно мне вашей тетради. С какой это стати я возьму у вас тетрадь? Мой папа достаточно богат, чтобы…
Неизвестно, чем кончилась бы эта ссора, если бы в класс не вошла Сова. Бурунова сейчас же бросилась к ней и начала жаловаться.
Сова перевела круглые глава на Ирину.
— Возмутительно! — сказала она, — Вы, Лотоцкая, положительно не умеете себя вести. Потрудитесь завтра же принести новую тетрадь.
— Я ни за что не возьму от неё, Лидия Георгиевна, — быстро проговорила Бурунова.
— Ах, Natalie, дитя моё, вам делает честь такое благородство. Конечно, Лотоцкая, — Сова снисходительно оглядела Ирину, — небогатая девочка, и ей трудно купить лишнюю тетрадь… Тогда она должна извиниться перед вами. Лотоцкая, вы слышите?
— Нет, я не буду больше извиняться. Я уже извинилась, и если она не понимает и кричит, — я не виновата! — резко сказала Ирина, побледнев, и отошла к своей парте.
— Что это значит — «не буду»? Вы должны! — повысила голос Сова. — Слышите?
— Она, правда, извинялась, Лидия Георгиевна, — вмешалась Мика. — Бурунова сама не хочет…
— Потому что она обижена. Natalie, ma chère[3], успокойтесь, не обращайте внимания. Надо быть выше мелочей… Вы такая благоразумная девочка… Я горжусь вами. Ну, всё кончено, не правда ли?
Сова наклонилась к Буруновой и ласково положила ей на плечо руку.
У Совы болели зубы. В класс она явилась с подвязанной щекой и была в этот день особенно раздражительной. Пока она разговаривала с дежурной, девочки любовались перекошенным лицом Совы и потихоньку пересмеивались:
— Божественная красавица!
— Вот если бы она насовсем так осталась! — шёпотом пожелала Зойка.
Мика громко фыркнула.
Держась за щеку, Сова поглядела на класс злыми глазами.
— Тише! Что это за веселье такое?
Опухоль мешала говорить. Вместо «веселье» у неё получилось «вешелье».
Сова взяла в руки свою чёрную шёлковую сумочку.
— Я иду к врачу. Пожалуйста, ведите себя как следует, — сказала она. — Natalie, я оставляю вас старшей… Потом вы скажете мне, как вёл себя класс.
— Хорошо, Лидия Георгиевна! — вскочила Бурунова.
Классная дама ушла. Поднялся шум. Урок был пустой. Бурунова бегала от парты к парте и уговаривала класс:
— Тише! Не кричите!
Шум стихал, но ненадолго. Через минуту смех и разговоры становились ещё громче.
Бурунова раскраснелась. Схватила указку, забежала за учительский стол и, стуча указкой по чернильнице, громко и раздельно, подражая Сове, проговорила:
— Ес-ли вы сию же ми-нуту не пере-ста-нете кричать, я всё ска-жу Ли-дии Георгиевне.
— Да говори, пожалуйста! — выкрикнула Мика.
— Подумаешь, классная дама! — не отставала Зойка.
— Госпожа классная дама! Permettez moi de quitter la classe?[4] — послышался кроткий тоненький голосок. Верка Телятникова, подняв руку, стояла за своей партой. Лицо её было совершенно серьёзно.
— Иди! — милостиво разрешила Бурунова.
Телятникова направилась к дверям, медленно вышагивая деревянной походкой, не сгибая коленей и опустив по швам руки.
Дружный хохот всего класса провожал её. На момент вся важность слетела с Буруновой; не выдержав, она засмеялась, но сейчас же, спохватившись, снова приняла серьёзный вид.
Ирина с Микой пошли к окну. Обходя столик Совы, Ирина увидела на полу около классного шкафа небольшую чёрную книжку.
— Посмотри, Мика!
— Записная книжка Совы! — ахнула та. — Вот так здорово! Давай посмотрим…
Они положили на подоконник книжку и стали перелистывать.
— Что у вас такое? — подбежала Зойка.
— Книжка Совы. На полу нашли…
— Ах! Это интересно! — воскликнула Зойка и повернулась к классу. — Девочки! Девочки! Что у нас есть!..
