В воскресенье директор провожал машины, стоя у ворот гаража. Собственно, никаких ворот, да и самого гаража не было, просто опоясали колючей проволокой огромный квадрат земли — это гараж, два столбика и фанерная диспетчерская будка — ворота. Да и то не все шофера заезжали на ночь сюда, многие, подобно Григорию, использовали машины под жилье.
Внимательно вглядываясь из-под очков в лица шоферов, Киселев время от времени поднимал руку и тихим, но не терпящим возражения голосом возвращал машину обратно.
— Давно, дорогой, не отдыхал. Сегодня без вас обойдемся. А вам — прямая дорога на рыбалку, вечером на уху придем.
Эти же слова пришлось выслушать и Григорию с Иваном Головановым, как только они подошли к воротам гаража. Иван улыбнулся, пожал плечами: мол, приказ начальства — закон для подчиненного, а Григорий подошел к Киселеву, осторожно тронул за локоть.
— Анатолий Петрович, у меня к вам просьба.
— Какая? — поверх очков глянул на него Киселев.
И Григорий рассказал о своей встрече с инвалидом у магазина.
— Нельзя ли будет что-нибудь придумать для него? Пропадет человек ни за грош.
— Ну, знаешь ли, Гриша, — укоризненно покачал головой Киселев, — ты меня просто удивляешь. Как это — «нельзя ли что-нибудь придумать?» Да мы обязаны это сделать! Понимаешь? Обязаны! Грош в базарный день нам цена будет, если мы отмахнемся от беды человеческой, от человека, которому помощь нужна! Имя-фамилию-то его знаешь?
— Степаном его звать...
— Езжай, все утрясется, Гриша. Обещаю тебе.
Решили ехать без удочек. События последних дней располагали к откровенному разговору. Поставили машину под скалой, выступавшей навесом над едва заметной дорогой. Сами медленно пошли берегом быстро несущейся реки, выбирая место для бивака...
Лежали в метре друг от друга, но тяжелый зеленый ковер скрыл их, слышались только голоса.
...— Кикин, Лека, — говорил Григорий, продолжая старый разговор, — у них все на поверхности, не нужно ломать голову, кто они — за версту видно. А возьми Сиротина... Кто бы мог подумать, что это такая птица? Сняли с него маску, потому что хвост грязный. А ведь есть такие люди, у которых во всем чистота, как в больнице. А на самом деле они не настоящие! Не настоящие — и все! Как говорят, «сверху — шик, внутри — пшик». Тронь его — труха посыплется...
Иван только тяжело вздохнул в ответ.
...Еще издали Григорий, сидящий на обратном пути за рулем, увидел под деревом женщину, развешивающую что-то на ветвях. Кто она — разглядеть было невозможно, но Григорий почувствовал, что вдруг стало трудно дышать, и радость волной плеснула в лицо.
Да, это была она, большая Наташа, а маленькая сладко спала на чемоданах под шатром из натянутой простыни.
— Откуда ты здесь появилась? Нет, ты скажи, как очутилась здесь? — ошалело твердил Григорий, осыпая поцелуями родное лицо.
— Ты делай что-нибудь одно, — лукаво улыбнулась Наташа. — Либо целуй, либо расспрашивай. А то у тебя ни то, ни другое толком не получается!
— Ой, я совсем забыл! — спохватился Григорий. — Я тебя со своим дружком познакомлю.
— Иван, Иван! Ваня, иди сюда!
Но Ивана уже не было поблизости.
Григорий вытащил из кабины сиденье, положил на землю возле дочкиного шалашика. Сели, держась за руки и не спуская друг с друга блестящих глаз.
— Ты спрашиваешь, как я очутилась здесь? — переспросила Наташа. — Это все мама. И потом, я тоже должна подумать о своем следе на земле, держать экзамен на человека, — важно произнесла она.
Григорий засмеялся.
...Приезд сюда рассчитали таким образом, чтобы попасть в воскресенье. Получилось. Но куда ехать дальше? Домашнего адреса Григорий не дал (при этих словах он усмехнулся), письма ему шли на отдел кадров, поэтому и попросила шофера подбросить их прямо туда.
Встретил ее там невысокий, худенький, черненький такой, в военном костюме...
— Это начальник отдела кадров, — перебил Григорий, — Василь Романович Андреев. Очень хороший человек.
Услышав, что спрашивают адрес квартиры Корсакова, засмеялся, вот как Григорий сейчас, вышел из палатки, с любопытством разглядывая двух Наташ, и показал на это дерево: «К вечеру и квартира, и хозяин будут на месте».
Наташа большая вспыхнула.
— К вашему работнику приехала жена с маленьким ребенком, а мы шуточки, вместо того, чтобы помочь людям с дороги!
Тот спокойно покачал головой, улыбаясь глазами: «Никаких шуточек, не думайте так плохо о строителях».
Поняла, что говорит правду, и ужасно рассердилась на Григория. Если бы раньше знала, в каких он живет условиях, давно бы приехала сюда. Начальник даже ей чемоданы поднес, помог натянуть полог для малышки, а остальное Григорий знает.
Разговорам не было конца. И все-таки Григорий встал вовремя: сказалась привычка подниматься рано. Встал — и в недоумении развел руками: как вывести машину, если в кабине спит маленькая Наташка, да и большая наверняка проснется, когда у нее над ухом взвоет мотор.
— Это что у тебя — утренняя гимнастика? — услышал Григорий голос жены.
Григорий кивнул в сторону кабины.
— Ничего, все в порядке будет, езжай. Мы спим крепко. — И, подойдя к машине, взяла на руки дочурку.
