— Когда я впервые увидел вас, то сразу подумал: зачем этой красивой девушке возиться с тракторами?! Джигиты в ее аиле перевелись или ослепли? На такой надо было жениться и посадить ее дома. А потом — вы уж простите — даже подумал, что вы испорченная.
— Неужели?
— Да, Акмарал. Люди, не порвавшие цепей прошлого, всех меряют своей меркой… Вот видите, какой феодал гнездится во мне! — опять перешел он на шутливый тон.
— Истинную правду сказали.
— Ох, будь проклята эта правда!
— Акиш, гости идут, как ты, убралась? — торопливо спросил Алтынбек, заглянув в комнату, и, не дождавшись ответа, бросил: — Спасибо, Акиш, спасибо!
Пришли гости. Подали чай. Председатель и Бакир-ака заявили: «Никакой выпивки!» Но разговор от этого не потускнел… Кенеш даже обещал вообще бросить пить. С шутками, прибаутками поговорили и о деле. Это ведь всегда так: успешно идут дела — и настроение у всех отличное.
Жена Бакир-ака весело нахваливала своих сборщиц. Не забыла похвалить и меня…
Подали мясо… Когда справились с ним, Кенеш и Алтынбек, торопливо попрощавшись, уехали.
Опять я не смогла поговорить с ним!
Вскоре ушли и остальные гости. Я посмотрела на небо. Было чисто, ясно. Но хлопок промок, собирать можно будет только с обеда.
Я опять не спала. Ох, сколько мыслей лезло в голову! Думала о родителях, маленькой дочке. Так хотелось увидеть их, прижать к истосковавшейся груди… А может быть, открыться этим добрым людям? «Палец, отрезанный по совету, не болит», — гласит пословица. Решила рассказать им все и просить совета. Так будет лучше. Они честные и справедливые люди. Я уже собралась с духом, чтобы начать разговор, как вдруг нас посетила неожиданная беда — исчез Назарбек-ата! Ушел провожать гостей и как в воду канул. Я кинулась в сарай. Конь был на месте.
— Ничего, не пугайся, дочка, приедет, — спокойно, как будто ничего не случилось, ответила мне Акпары-апа.
Глядя на нее, успокоилась и я.
…Утро было солнечное. Я надела комбинезон и пошла на работу. Вслед за мной вышли Жайдары-дженге с подружками… Завела машину и выехала в поле. Прошла ряд, оглянулась. После машины оставалось много хлопка. Виноват был вчерашний дождь…
— Ничего, дочка, продолжай… Высохнет через час или полтора, а там пойдет все по-прежнему, — успокоил меня Бакир-ака. — Эй, Майраш, — окликнул он шофера, — высыпь хлопок на краю хирмана, пусть разровняют хорошенько.
И действительно, через час-два все наладилось. Если так дело пойдет, то скоро закончу первый сбор… Меня давно уже мучила одна несправедливость. В газетах вчера расхвалили Жайдары-дженге, когда настоящей похвалы заслуживали Гульсана, Саадат, Пари, Айша.
Когда закончила очередной заход, пришла Акпары-апа.
— Акинтай, принесла немного плова и лепешку, покушай.
— Здравствуйте, Акпары-дженге, — приветствовал ее Бакир-ака. — Это хорошо, что ухаживаете за хорошо работающей дочкой, справедливо.
Подошел председатель. Старушка развязала узелок и пригласила их закусить. Я решила не откладывать мучившего меня дела.
— В справедливости своих новых родителей я не сомневаюсь, но вот насчет вашей…
— Объясни, дочка, — сказал Бакир-ака, уже поднесший пиалу ко рту.
— Я уже знакома почти со всеми женщинами, собирающими хлопок вручную.
— Очень хорошо, — сказал председатель.
В конце дня ко мне подбегает учетчик и говорит: «Вы собрали столько-то тонн». Подходят женщины и говорят о своих сборах. Жайдары-дженге собирает по сто — сто десять килограммов в день, а Гульсана, Айша, Саадат, Пари — по сто двадцать, сто пятьдесят. А вчера в газете расхвалили Жайдары-дженге, но если быть справедливым, то заслуживают внимания, думаю, ее подруги.
— Но ведь Жайдары собирает от ста пятидесяти до двухсот килограммов? — сказал председатель.
— Это неправда. Все знают, что каждый день после занятий ей помогают пятеро детей, а учетчик записывает весь собранный хлопок Жайдары-дженге. Корреспондент беседовал с вами, председатель-агай… Прочтут остальные женщины написанное в газете, что они подумают?.. Извините, я тороплюсь, у меня стоит машина…
Председатель и Бакир-ака молчали…
В этот день работу я закончила раньше обычного, к вечеру влажность хлопка увеличилась…
Назарбек-ата еще не вернулся. Теперь и Акпары-апа забеспокоилась. Друга отца — Колдыбая-ака мы послали к Алтынбеку. Он вернулся к полночи. «Пусть мать и Акмарал не беспокоятся. Отца я послал по одному делу. В вашу бригаду председатель направил двух водителей с хлопкоуборочными машинами. Один из них — я. Буду к утру» — передал Алтынбек.
Эта весть успокоила и обрадовала нас. Укладываясь спать, Акпары-апа, как бы мимоходом, спросила:
— Да, дочка, ты пишешь своему парню, что служит в армии?
Ох, снова надо было лгать!
— Не писала с тех пор, как приехала к вам…
— Если хороший парень, нужно писать. У него есть родители?
— Нет.
— Тогда пусть сюда и приезжает. Раз ты его любишь, что я могу поделать? Справлю свадьбу, как справила бы своей Гульзаде. Ты знаешь мое материнское сердце, не лишай меня призрака дочери, — она заплакала.
