Я поняла, что она плачет из-за того, что не стану женой ее Алтынбека, а выйду за кого-то другого. У меня чуть не вырвалось: «Не плачьте, мамочка! У меня нет никакого жениха. Я люблю вашего Алтынбека и останусь с вами навсегда». Но все же я сумела сдержать рвущиеся с языка слова…
Утром, как всегда, поднялась на рассвете. Идти в поле было еще рано — хлопок сырой. Не торопясь, поставила самовар, бросила коню сена, подоила корову.
И вдруг во двор вошел Назарбек-ата — веселый, оживленный.
— Здравствуй, дочка, как спала? — приветствовал он меня громко и сердечно.
— Отец! Мама, вернулся отец! — вскрикнула я и бросилась навстречу.
— О, чтоб стать мне жертвой ради слова «отец»! — сказал Назарбек-ака и, прижав к груди, поцеловал меня в лоб. На порог вышла мать.
— Здравствуй, как же так? Хоть бы сказал, куда едешь, а то мы тут чуть с ума не сошли.
— Извини, извини, байбиче, так дела сложились.
— Что это за дела, из-за которых надо тайком уезжать?
— Сейчас, сейчас все будет ясно, — ответил он жене и, садясь за круглый столик, обратился ко мне. — Акинтай, есть у тебя кислое молоко? Поем, а потом начну доклад.
Выпив молока, он утер усы, лукаво посмотрел на меня и начал:
— Когда вышли из дома, председатель на своей машине довез до большой дороги… Вскоре подошел попутный грузовик. Хороший шофер попался, посадил меня в кабину.
— А куда это ты направился?
— Туда, куда нужно было.
— О чем ты говоришь?
— Ну, вот, доехал я до дома моего друга…
— Какого друга?
— Э, да тот председатель, Арзыбай.
— Ты в своем уме, когда у тебя был такой друг? У меня сердце похолодело.
— Подожди, дай кончить. Словом, пришел к Арзыке. Удивительная штука… За то, что обворовали колхоз, посадили и его сынка Капара. А сноха Гульзат семь месяцев назад ушла с маленькой девочкой и словно в воду канула. Люди утверждают, что ее и девочку убил Арзыбай… А ведьма Пазила ютится у родичей. Затем пошел к твоему племяннику Эргешу и тетке Айсылкан…
— Что за племянник и тетка? Откуда они взялись? Ты в своем уме?
— Втроем пошли к свату Аали и свахе Назгуль…
— О милая Акиш, да твой отец не в своем уме… Ой, что за сват и сваха?
— Они сначала не поверили мне, но я все-таки убедил их. И как они обрадовались! Плакали от счастья… Я тоже не выдержал… А маленькая Гульзат так замечательно смеется!
— Радость моя, Акмарал, что же это с нашим отцом?
— Готовься, старуха, они сегодня приедут.
Назарбек-ата смеялся, глядя на окончательно растерявшуюся старуху.
Я поняла — Алтынбек рассказал ему все, и он поехал к моим родителям…
Слезы полились из моих глаз. Акпары-апа забеспокоилась.
— О милая, а ты что плачешь?
— Милая мама, простите за то, что обманывала. Теперь навеки я буду вашей дочерью.
— Что ты говоришь? — вскрикнула она. — Эй, старик, или я ослышалась?
Я бросилась со двора, пошла, не зная куда. Шла и плакала… Оттого, что соскучилась по милым родителям и моей маленькой Гульзат! Плакала от радости, что живут хорошие люди, коммунисты Айсылкан-эдже, Эргеш-аке и много-много других. Это они помогли мне стать человеком. Но из моих глаз текли не горькие слезы, а живая вода!
По роду своей журналистской работы мне часто приходилось бывать на Тянь-Шане. Однажды весной, когда я находился в областном центре Нарына, меня срочно вызвали в редакцию. Случилось так, что автобус ушел за несколько минут до того, как я прибыл на автостанцию. Следующего автобуса надо было ждать часов пять. Ничего не оставалось делать, как попытаться сесть на попутную машину. Я отправился к шоссе на окраине городка.
На повороте дороги у колонки стоял грузовик. Шофер только что заправился, завинчивал крышку бензобака. Я обрадовался. На стекле кабины был знак международных рейсов «SU» — Советский Союз. Значит, машина шла из Китая в Рыбачье, на автобазу Внештранса, откуда всегда можно добраться до Фрунзе.
— Вы сейчас отправляетесь? Подвезите, пожалуйста, в Рыбачье! — попросил я шофера.
Он повернул голову, искоса посмотрел через плечо и, выпрямившись, спокойно сказал:
— Нет, агай, не могу.
— Очень вас прошу! У меня срочное дело, вызывают во Фрунзе.
Шофер снова хмуро взглянул на меня.
— Понимаю, но не обижайтесь, агай. Никого не беру.
Я был удивлен. Кабина свободна, что стоило ему взять человека?
— Я журналист. Очень спешу. Заплачу сколько угодно…
— Дело не в деньгах, агай! — резко оборвал меня шофер и сердито толкнул ногой колесо. — В другой раз бесплатно довезу. А сейчас… Не могу. Не обижайтесь. Скоро еще будут наши машины, уедете на любой, а я не могу…
Наверно, он должен по дороге взять кого-нибудь, решил я.
— Ну, а в кузове?
— Все равно… Я очень извиняюсь, агай.
Шофер посмотрел на часы и заторопился.
Крайне озадаченный, я пожал плечами и недоуменно взглянул на заправщицу, пожилую русскую женщину, которая все это время молча наблюдала за нами из окошечка. Она покачала головой: «не надо, мол, оставьте его в покое». Странно.
